Книга Призрак в кожаных ботинках, страница 11. Автор книги Дарья Калинина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Призрак в кожаных ботинках»

Cтраница 11

И почему-то Саша был уверен, что речь у этих двоих пойдет о том старике, чья душа так и не нашла до сих пор покоя. А Саше очень хотелось выяснить, по какой причине это произошло. К тому же это было просто важно, ведь если старикан примется и дальше выть каждое полнолуние, это может плохо сказаться на атмосфере в доме. Родится младенец, гости съедутся, спать лягут, а тут волчий вой за окном. Атмосферу праздника такой вой точно испортит. Да еще бабка обронила, что призрак появляется перед чьей-то смертью. И это Сашу тоже тревожило.

– Надо нам от этого призрака избавляться. А как?

По прочитанным книгам, а еще больше по просмотренным сериалам Саша знал, что только неупокоенные души, которых на земле что-то держит, не могут убраться в свой мир, а продолжают блуждать где-то между миром живых и миром мертвых. Такие неприкаянные души, ясное дело, от собственного положения в первую очередь страдают сами. А как иначе? Вы сами попробуйте-ка пошататься из года в год, когда и головы негде преклонить. И поэтому эфирные флюиды страданий этих несчастных просачиваются в мир к живым, отравляя тем и без того нелегкое земное существование.

Из тех же сериалов Саша четко уяснил: чтобы призрак наконец убрался к своим, его нерешенную проблему придется решать живым людям, если они хотят покоя. Саша покоя для своей сестры, ее мужа и их будущего ребенка очень хотел. Но захочет ли бабка Глаша в этом деле ему помочь? Судя по тому, что за столько лет она никаких шагов в этом направлении не предприняла, нет, не захочет.

Значит, что? Значит, придется действовать самому.

– Как всегда, все сам, все сам.

И Саша деловито обвел взглядом дом бабки Глаши. Этого оказалось мало. И Саша обошел дом по периметру. Он высматривал, где тут есть слабое место, через которое можно проникнуть внутрь, оставшись при этом незамеченным.

Глава 4

Такое место вскоре нашлось. Это было чердачное окно. К нему снаружи очень кстати была приставлена лестница, по которой Саша и стал взбираться. Барон молча наблюдал за хозяином. Но когда Саша оторвался на пару метров от земли, пес не выдержал и деликатно произнес:

– Ва-ав!

Барон стоял на задних лапах, опершись передними на ступень. В его глазах было непреклонное намерение последовать за своим хозяином, чего бы ему это ни стоило.

– Нет! Нельзя! – строгим голосом сказал ему Саша. – Барон, сидеть!

И когда пес послушно уселся на землю, добавил:

– Ждать!

Это была едва ли не самая нелюбимая команда Барона. Она претила всей его деятельной натуре. Еще щенком Барон всячески стремился уклониться от выполнения нелюбимой команды. Притворялся глухим или временно терял соображение и память.

– Сиди, – на всякий случай повторил Саша. – Сиди и жди!

И полез вверх. Не так уж было и высоко, но сердце у него раз десять ушло в пятки. Лестница была деревянной, да еще вдобавок и очень старой, ровесницей самой бабы Глаши. Деревянные ступеньки угрожающе поскрипывали и прогибались. Того и гляди, развалина сломается, и Саша полетит вниз, во двор, на расставленный там садово-полевой инвентарь. Все эти тачки, тележки и колья для подпорок. Напорешься на один такой, и все, окажешься с дырой в животе или с разбитой башкой.

Но все обошлось благополучно. Саша забрался на чердак и первым делом отметил полнейшее несходство этого чердака с их собственным. Тут не было всякой интересной старинной всячины. Тут были складированы старые ведра с облупившейся эмалью и без ручек, дырявые жестяные тазы и помятые алюминиевые ковшики. И еще банки! Целые ряды и шеренги разнокалиберных банок, расставленных как придется. Все они были пусты и в той или иной степени покрыты пылью.

– Хозяйственная бабка, кхе-кхе.

Баба Глаша частенько повторяла, что в хозяйстве все пригодится и что сама она ничего не выбрасывает. Раньше Саша думал, что это она для красного словца так говорит, но теперь понимал, что бабка вовсе не шутила.

Осторожно пробираясь через ряды банок и всяческого старья, Саша внезапно обнаружил, что слышит голоса. Они почему-то доносились не снизу, а откуда-то сбоку. Саша испуганно замер. Бабка и священник тут? Они что, на чердаке? Или это не они и в доме есть еще какие-то люди? Но Саша прислушался и понял, что мужской голос определенно принадлежит священнику. Удивление Сашки усилилось многократно. Что же священник бабу Глашу на чердаке исповедует? Другого места в доме им не нашлось?

Но постепенно Саша понял, что на чердаке кроме него никого нет, а священник и баба Глаша разговаривают в большой зале. Там стояла печь, чей дымоход проходил на крышу через чердак. Заслонка на печи была открыта, потому что баба Глаша собиралась ставить на горящие угли будущий обед. Но пока печь была открыта, она служила отличным передающим устройством. И каждый произнесенный у печи звук, поднимаясь вверх по дымоходу, проникал на чердак.

– Ну, Глафира, все эти твои грехи я от тебя уже слышал, и не по одному разу. Говоришь, что завистлива? Так я тебе еще месяц назад велел по тридцать раз утром и вечером «Богородицу» читать. С поясными поклонами. Читаешь?

– Читаю, батюшка. Только не сильно помогает.

– Значит, плохо читаешь. Без усердия.

– Да уж стараюсь.

– Стараешься, да не так. Кабы все правильно делала, то и сердечное умиление бы пришло, и мысли греховные от тебя бы разбежались.

– Да где уж тут. Только еще пуще одолевают. На Сережку срываться начала. Раздражает он меня.

– Это ты уж совсем напрасно. Сережа у тебя замечательный. И все не одна ты. Родной внучок с тобой.

Последовала пауза. А затем баба Глаша произнесла:

– Не родной мне этот мальчик.

– Как же он у тебя оказался?

– Взяла под свою опеку, потому что рассчитывала, что в старости да в немощи он мне подмогой будет, а он вон каким оказался. Один день вроде как ничего, даже что-то разумное от него услышишь. А иной раз так его накроет, что только держись. Бормочет что-то несуразное, а к чему, и не поймешь. Станешь прислушиваться, вовсе ум за разум зайдет. Думаете, легко мне с ним? На одни лекарства сколько денег уходит! Инвалид!

Священник помолчал.

– А где его родители?

– Померли.

– Оба?

Молчание. Потом снова раздался голос священника:

– Глафира, зачем ты меня сегодня звала? Эти грехи, в которых ты мне исповедуешься каждый раз и которые каждый раз я тебе отпускаю, не могли так сильно тебя тяготить. Скажи, есть что-то еще? Что-то, о чем ты хотела со мной поговорить особо?

Снова молчание. Саша начал опасаться, что не услышит ничего интересного, как внезапно Глафира произнесла:

– Скверная я по молодости была девка. Грешила много.

– Все по молодости грешат. Это уж с годами к человеку разумение приходит. А таких, чтобы с юности себя блюли, единицы.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация