Книга Мир завтра. Как технологии изменят жизнь каждого из нас, страница 9. Автор книги Стивен Котлер

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Мир завтра. Как технологии изменят жизнь каждого из нас»

Cтраница 9

Вопрос о том, когда вся эта работа будет завершена, остается открытым. Питер Кохран (который придерживается более ограниченного подхода к решению проблемы, полагая, что фиксации чувственного опыта и результирующих нейрохимических процессов вполне достаточно для воссоздания памяти) полагает, что «ловец душ» будет готов к эксплуатации к 2025 году. В книге «Сингулярность уже близка» (The Singularity is Near) Рэй Курцвейл (писатель-футурист, изобретатель и главный инженер компании Google, которому и поручено создание мыслящего компьютера) почти соглашается с этим прогнозом, полагая, что годом, когда человек и компьютер воистину сольются в одно целое, станет 2029-й.

Одним эти предсказания кажутся чересчур оптимистичными. Другие ведут долгие и жаркие споры об истинной природе сознания и нашей способности загрузить его в компьютер. Еще более жаркие споры вызывает вопрос, отражает ли «я», запечатленное в кремнии, нашу истинную сущность или только какую-то ее уменьшенную, упрощенную версию. Те и другие в чем-то правы, многие их аргументы справедливы. Однако стоит отметить, что, согласно закону Мура, мощность компьютеров удваивается каждые 12 месяцев. Именно поэтому сотовый телефон, умещающийся в кармане, в миллион раз мощнее и в тысячу раз дешевле по сравнению с суперкомпьютерами 1970-х. Тем временем биотехнологии, то есть та область знаний, которая наиболее тесно соприкасается с концепцией переноса сознания, развивается со скоростью, впятеро превышающей темпы, установленные законом Мура. Если иметь это в виду, то отнюдь не кажется совершенно неосновательным предположение, что сегодня есть люди, которые проживут достаточно долго, чтобы дождаться, когда их «я» будет сохранено на кремниевом чипе – сохранено навеки, обеспечив таким образом бессмертие.

3

Никому точно не известно, когда у человека впервые возникло чувство самоосознания (или сознание), однако мы знаем, что, когда оно появилось, осознание людьми своей смертности было где-то неподалеку. Разумеется, не стихают споры относительно того, осознают ли животные свою смертность и понимают ли они, скажем так, долгосрочные последствия этого обстоятельства (существует все больше указаний на то, что это действительно так), но в отношении человека этот вопрос не обсуждается. Мы приходим в этот мир, имея определенный «срок годности» и обладая осознанием данного факта.

Это ужасное осознание того, что наша жизнь рано или поздно закончится, называют «человеческим состоянием». И это то еще состояние. В 1974 году психолог Эрнест Беккер получил Пулитцеровскую премию за свою книгу «Отрицание смерти», где он утверждал, что все понимаемое под культурой, цивилизацией (от городов, которые мы строим, до религий, в которые верим) – изощренный механизм психологической защиты от этого осознания. И очень многие ученые соглашаются с утверждением Беккера. На сегодняшний день страх смерти считается одним из самых сильных факторов, мотивирующих наши действия.

Что же произойдет, если устранить этот фактор?

Задумайтесь над тем, как часто в наших культурных традициях страх перед тем, что будет «потом», используется для того, чтобы влиять на наше поведение здесь и сейчас. Имеется в виду Судный день и все такое. Но что будет, если перспектива наступления Судного дня отодвинется в неопределенно далекое будущее? Что станет с нашей моралью, когда мы достигнем бессмертия?

Возможно, ничего особенного. В конце концов, для тех, кто свято придерживается иудео-христианской традиции и верит в то, что в нашем смертном теле имеется бессмертное ядро – душа, проблема и так уже решена. Она также решена и для тех, кто придерживается восточного взгляда на этот вопрос: что мы и так уже бессмертны и нам нужно лишь вспомнить данный факт. Однако всем остальным, помимо самых рьяных верующих, хочется, чтобы обещание бессмертия опиралось на более солидный фундамент, нежели вера. На что-то осязаемое, материальное, поддающееся проверке. На что-нибудь вроде кремниевого чипа.

И кремниевый чип тут как тут.

И все-таки, что будет тогда? Этого никто точно не знает. Но зато мы точно знаем, что при таких темпах развития биотехнологий мы это скоро узнаем.

4

Бессмертие – одно дело, а еще есть проигрывание записанной информации. Видите ли, идея Кохрана заключается не просто в том, чтобы записать на чип целую жизнь. Он хочет также, чтобы эта жизнь была доступна другим людям. Главная цель «ловца душ» – педагогическая, образовательная. И образование это не похоже ни какое другое.

Возьмем, к примеру, недавно почившего Ричарда Фейнмана – великого физика, считающегося одним из светлейших умов. Если верить биографам, гениальность Фейнмана не была линейной и упорядоченной; она была, скорее, радикальной и интуитивной. В его мозге из суммирования А и В вытекало не С, а сразу Z. Каким образом мозг Фейнмана выполнял такие скачки, неизвестно. Но если бы физик был подключен к «ловцу душ», который регистрировал бы всю его жизнь, а затем «ловца душ» подключили бы к какого-то рода проигрывающему устройству, то интуитивное уравнение А + В = Z можно было бы не только понять, но и пережить, – а значит, чему-то научиться.

Разумеется, это должно быть достаточно мощное проигрывающее устройство – нечто вроде систем виртуальной реальности, которые ныне заполоняют рынок. Кохран представляет себе что-то вроде Oculus Rift будущего, имея в виду не нынешнюю систему виртуальной реальности производства компании VR, которая недавно была куплена компанией Facebook за миллиард долларов, а такую, которая возникнет, когда на развитие этой технологии будет потрачен еще миллиард. Главное, что картину довершает наличие воспроизводящего устройства. Имея надежный нейрокомпьютерный интерфейс, чип, на который можно записывать чувственные переживания, и чертовски могущественное воспроизводящее устройство, вся система складывается воедино. И тогда впервые в истории живой человек сможет заново пережить жизнь другого, уже умершего человека.

Неудивительно, что Кохран придерживается гуманитарного взгляда на эту деятельность. Он думает о сохранении мудрости веков, о возможности продолжать общаться с будущими Эйнштейнами, Сафо и Бетховенами после их смерти. Но он также сознает и риски. «Я уверен, что проблемы будут, – говорит он. – Может получиться так, что я окажусь в шкуре человека, который изобрел телевидение. Когда его спросили, в чем изначально он видел смысл телевидения, он ответил, что в образовании. А теперь с телевизионных экранов на нас льется всякая дрянь».

Как же выделить потенциальных Эдисонов из череды простых паяльщиков и лудильщиков? Чьи жизни запечатлевать для будущих поколений? Всех и каждого? И если отложить большие моральные вопросы, то как быть с более прозаическими рисками? Брат заглядывает в жизнь сестры и выясняет, что она была воровкой; жена обнаруживает измену мужа. У каждого есть секреты, которые нам хотелось бы утаить от других. Не зря все-таки эти технологии называют подрывными. У нашего желания проникнуть в душу другого человека может быть и темная сторона. Иногда то, что призвано сближать, еще больше разъединяет. Иногда просто невозможно предугадать все возможные последствия.

Экстремальные состояния: биология духовности

В фокусе внимания этой главы – исследование мистических переживаний и тот тектонический сдвиг в нашем понимании самих себя, который был вызван этими исследованиями. Еще сравнительно недавно достаточно было рассказать психологу о своем «внетелесном опыте», чтобы оказаться в палате, где стены обиты мягкими матами. Сегодня данный феномен понимается как побочный продукт нормальных биологических процессов.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация