Книга Калинова Яма, страница 30. Автор книги Александр Пелевин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Калинова Яма»

Cтраница 30

ВОПРОС. Тогда везде было неспокойно.

ОТВЕТ. Да.

ВОПРОС. Хорошо. Что делала ваша семья в октябре-ноябре 1917 года?

ОТВЕТ. Я плохо помню дни революции, потому что сильно простудился и лежал с температурой. Помню, что отец тоже ругался. Говорил мне, что здесь все кончено, запретил мне и матери выходить на улицу. Еще помню, как нас разбудила стрельба во дворе.

ВОПРОС. И кто же стрелял?

ОТВЕТ. Смеетесь? Откуда мы знали? Мы даже в окно лишний раз боялись выглянуть.

ВОПРОС. То есть ваша семья была настроена контрреволюционно.

ОТВЕТ. Если хотите, можно и так сказать.

ВОПРОС. Когда вы решили переехать в Германию?

ОТВЕТ. Когда все это произошло, отец сразу сказал, что мы уедем. Как только стало немного поспокойнее, мы собрали вещи и купили билеты. Я не помню дату. Кажется, это был конец ноября.

V. Выстрел

В пять утра запел соловей. Каждый раз он начинал петь именно в это время. Над крышей дома напротив по предрассветно-сумеречному небу медленно расплывалось золотистое пятно — то было утреннее солнце, жадное и холодное.

Я не спал двое суток, выкурил три пачки папирос, докуривал последнюю на балконе, ежился от холода и ждал рассвета. Мне показалось, будто сегодня я наконец выберусь из той черной ямы, в которую сам же себя и загнал, которую сам же себе и вырыл.

Но яма была глубже, чем я думал. У нее вообще не было дна.

Меня пожирала тьма — ненасытная, безудержная, жадная до человеческого существа, и у меня не было сил, чтобы ухватиться за что-то, выбраться из чертовой трясины и пойти дальше. Я сопротивлялся, но темнота, казалось, была сильнее. Иногда я был готов смириться и нырнуть в нее с головой, дать ей целиком пожрать меня вместе с костями, перемолоть и уничтожить. Это была беззубая пасть земли — огромная могила, поглощающая человека и переваривающая его в своем холодном вонючем чреве. Чавкающая пасть старухи-земли и зияющая в ней ненасытная черная глотка.

Но самое страшное было в том, что я сам раскрыл эту пасть руками и влез в нее.

Мной владел ступор. Я стоял на балконе, курил и слушал соловья. Подо мной темнела бездна, родившаяся во мне. Я не знал, что делать дальше.

(Из рассказа Юрия Холодова «Золотистый ветер»)

★ ★ ★

Из воспоминаний Гельмута Лаубе. Запись от 7 марта 1967 года, Восточный Берлин


Вернувшись в Германию, я решил не распространяться об инциденте с Ожешко, несмотря на то что мне ничто не грозило. Я поступил совершенно правильно, и начальство наверняка думало бы именно так, но мне казалось, что рассказывать об этом будет излишне. Работа, проделанная мной в Кракове, была выше всяких похвал. Когда мы с коллегами собрались в берлинском ресторане по случаю взятия Варшавы, мой непосредственный шеф Отто Лампрехт жал мне руку и ухахатывался, слушая истории о том, как я провоцировал необразованных польских селян плевать в лица немцам. Истории о пьяных офицерах, с радостью выдававших строжайшие военные тайны, тоже были приняты на ура.

Был на том вечере и Рудольф Юнгханс — это сейчас он однорукий, растолстевший старый бюргер с сияющей плешью, а тогда он был молод и строен, носил изящные прусские усики и до одури гордился своей работой в Польше. Он, как и я, помогал готовиться к кампании, но не в Кракове, а в самой Варшаве. Рассказывал, как попал под обстрел, когда выехал навстречу наступающим войскам из осажденного города. Совершенно отвязный парень. Сейчас он глух на одно ухо и постоянно переспрашивает, когда я что-то говорю ему.

В то время я даже подумать не мог о возможной войне с Россией, хотя такие разговоры частенько всплывали среди коллег.

— Гельмут, вы же родились в России, — говорил мне Лампрехт, уже слегка навеселе, с бокалом шампанского в руке. — Как думаете, если мы будем воевать с Советами, за какое время дойдем до… Как у них называется самый восточный город?

— Владивосток, — ответил я.

— Да, до Владивостока.

— Я не могу знать этого, герр Лампрехт. Моя семья уехала из этой страны во время революции, с тех пор там многое изменилось. Там изменились сами люди.

— Мы тоже изменились с тех времен, — ответил шеф.

— Это тоже верно. Русские всегда гордились своим героизмом. Но и это может сыграть с ними злую шутку. Отец рассказывал, что перед войной с Японией русские смеялись и говорили, будто закидают японцев шапками. Не получилось.

— А нас? Нас они закидают шапками? — осведомился Лампрехт.

— Разве что они будут швыряться в нас своими смешными остроконечными шлемами с красными звездами.

— Это не страшно! — расхохотался Лампрехт. — Я могу кинуть в них отцовский пикельхельм, эта вещь будет точно помощнее русской шапки. Гельмут, я спрашиваю не просто так. Если, скажем так, вероятность войны с Москвой будет более ощутимой, вы согласились бы отправиться туда работать? По вашему журналистскому профилю. Это пока не предложение — я интересуюсь на будущее. Чтобы знать.

Перспектива, пусть и весьма отдаленная, снова увидеть Россию обрадовала меня. Нет, во мне не взыграла память детства или некое подобие любви к этой стране. Мне просто стало интересно посмотреть, как изменились эти люди. И это действительно казалось крайне увлекательным делом. Я отчего-то сразу подумал, что это будет самый запоминающийся эпизод моей работы.

Я не ошибся.

Жалею ли я о своем решении? Все десять лет, проведенные на Колыме, — да, жалел. Сейчас, доживая дни в Берлине, я даже не знаю, что об этом думать. Россия переделала меня. Отобрала старую жизнь, втоптав ее в грязь, разорвав в клочья, и вручила новую, небрежно закутанную в рваную телогрейку. Мол, держи — чем богаты, тем и рады, как говорят русские.

То, что происходило на станции Калинова Яма, вывернуло меня наизнанку.

★ ★ ★

ВЫПИСКА

из протокола допроса подозреваемой в сотрудничестве с германской разведкой Федоровой Анны Алексеевны

от 4 августа 1941 года


ВОПРОС. Когда вы познакомились с Олегом Сафоновым?

ОТВЕТ. В ноябре прошлого года, когда он пришел к нам в отдел культуры.

ВОПРОС. Вы не заметили ничего странного или подозрительного в его поведении, в его речи?

ОТВЕТ. Обычный мужчина. Немного затворник, мало рассказывал о своей жизни, но это нормально.

ВОПРОС. Вы общались с ним вне работы?

ОТВЕТ. Разумеется. Иногда мы вместе ходили обедать, иногда ужинали, иногда он провожал меня до остановки.

ВОПРОС. Он когда-нибудь бывал у вас в гостях?

ОТВЕТ. Да, я приглашала его попить кофе и посмотреть на кошку.

ВОПРОС. Ваши внерабочие отношения не перерастали во что-то большее?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация