Книга Евангелие от Фомы, страница 84. Автор книги Иван Наживин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Евангелие от Фомы»

Cтраница 84

— Живо, живо!.. — сказал он.

И все быстро скрылись среди черных кипарисов. Светало… Летучие мыши скрылись. Звезды все потухли — только одна Иштар, звезда пастухов, чистая, серебряная, еще теплилась в небе…

L

Тяжело задумавшись, с осунувшимся и печальным лицом, сидел Фома у себя в комнатке и все дивился на жизнь: странная сказка! За дверью послышались быстрые шаги… Он тревожно прислушался. В дверь постучали. Вздохнув, он поднялся и приотворил дверь.

— А-а, это ты, господин!.. Войди, войди…

Через порог шагнул Манасия, тоже исхудавший и потухший.

— Шелом! — проговорил он. — Что же ты один?..

— Остерегаются… — отвечал он. — Сам знаешь, время-то какое…

— А Мириам была?

— Нет, не бывала…

— Я нарочно пришел к тебе пораньше, — проговорил Манасия быстро, — чтобы… не знаю, сказать им или нет: храмовники хотят взять тайно тело Иешуа из могилы и предать его земле в другом месте, чтобы никто не знал, где…

— Вот придумали!.. — покачал головой Фома. — Зачем это?..

— Народ стал на могилу ходить и опять как будто волнение поднимается… — сказал Манасия. — Удивительно: три дня тому назад ревели «распни его!», а теперь во всем винят синедрион, Ирода, Пилата — всех, кроме себя! Нет, бежать от всего надо и подальше!..

— Куда уйдешь? — усмехнулся Фома. — Везде одно и то же…

— Я решил уйти в Энгадди, к ессеям…

— Э-э, друг, и ессеи такие же люди… — сказал Фома. — Рабби был у ессеев и ушел от них, а ты идешь к ессеям… Кружатся люди по жизни, как песок по пустыне, и нет ничего верного в делах их…

За дверью послышались шаги.

— А ты им, господин, о замыслах храмовников ничего не говори… — быстрым шепотом сказал Фома гостю.

— Может, оно и обойдется… А то они и так духом ослабели…

В комнату вошли исхудавший, надломленный Иоханан и скучный, постаревший Симон Кифа. Они обменялись приветствиями с Фомой и Манасией.

— А где же остальные?.. — хмурясь, спросил Иоханан.

— Да почти все разбежались со страха, а которые в Иерусалиме остались, те тоже опасаются, попрятались… — отвечал Фома и вздохнул: — Э-хе-хе… Судить надо по человечеству…

— Недаром тосковал так рабби в последний вечер, недаром говорил, что предадим его! — с горечью сказал Иоханан. — Как все сбылось…

В дверь опять постучали, и Фома впустил в комнату Элеазара с его сестрой Мириам. Каждая черта ее лица, каждое движение, каждый звук надтреснутого голоса говорили о том, что было в этой молодой душе.

— Немножко запоздали мы… — поздоровавшись, сказал Элеазар. — Да уж случай вышел такой необыкновенный… Вы тут ничего не слыхали?

— Нет… А что? — раздались тревожные голоса.

— Иуда наш удавился…

— Да что ты говоришь?! — опять вперебой воскликнули все. — Ну, собаке собачья и смерть… То — перст Божий… Я всегда думал, что он плохо кончит…

— Тяжело уж очень жилось ему… — сказал Фома.

— Лицо черное, язык вывалился… — содрогнулся Элеазар. — А дети, дети надрываются, плачут! Да что дети — жена, которая дыхнуть ему всю жизнь не давала, и та все волосы из своей седой головы над телом его выдрала… Обняла его и лежит, не отходит… А дети теперь уж совсем без куска хлеба. Ни за что пропадут…

— Я позабочусь о них… — сказал Манасия. — А Мириам никто из вас не видал?

— Вечером видел я ее… — сказал печальный Симон Кифа. — Так вокруг гробницы и ходит, словно привязанная… По-моему, она разумом маленько тронулась… Что ты ей ни говори, смотрит только этими глазами своими и хоть бы тебе что…

— А что это рабби сказал, как на кресте висел? — тихо спросил Элеазар после долгого молчания. — Одни одно говорят, другие — другое… И все собственными ушами своими слышали…

— К Богу возопил он… — сказал Иоханан. — Зачем-де, Отец, Ты оставил меня…

— А-а! — тихонько уронил Фома. — Значит, понял-таки, что ошибся… — и, покачав головой, он, вздохнув, заключил: — То-то вот все мы слепые!..

— В чем ошибся? — гневно нахмурил брови Иоханан. — Что опять говоришь ты?

— В том и ошибся, что все надеялся… — сказал Фома. — А Он вот и не пришел… Ну, не гневайся — это я ведь так, про себя… У тебя — свое, а у меня — свое…

За стеной послышался бешеный бег, дверь сразу распахнулась и в комнату бурей, торжествующая, с разметанными золотыми волосами, ворвалась Мириам магдальская.

— Он воскрес! — сияя, крикнула она. Все повскакали с мест.

— Что такое?! Что она говорит?! — раздались голоса. — Откуда ты?.. Да она потеряла рассудок…

— Он — воскрес! — вся пылая, повторила она звенящим голосом… Слушайте все… — и, задыхаясь, сияя всем существом своим и то и дело прорываясь бурными рыданиями, она начала: — Я… я все это время не отходила от его могилы… я билась головой о камни… я молилась: «Если Ты есть… если то, о чем он говорил от имени Твоего, правда… ну, хоть немножко правда… сделай чудо; отдай мне его назад! Ты всемогущ — что Тебе стоит это? И тогда я поверю всему, всему и… не знаю… отдам Тебе всю душу мою… Только возврати мне его!..» Но Он молчал. И опять я молилась, и грозила в небо кулаками, и билась головой о камни, и не отставала… Воины гнали меня прочь, но я возвращалась опять… Я не спала ни одной минуты за все это время… я ничего не ела… и я не знаю даже, сколько дней прошло с тех пор… Меня прямо ветром шатало, но я не отставала: «Отдай его мне назад!.. Сделай чудо!..» Я пыталась отвалить проклятый камень и оборвала все ногти, — она показала свои окровавленные пальцы, — и меня прогнали опять… И вот сейчас по утру… совсем ослабев… я опять пошла к его могиле… Воинов, вижу вдруг, нет, и могила пустая! — она разрыдалась. — Ноги мои подкосились… и я упала… И вдруг… он сам… живой… вышел ко мне из сада и… и я… голова моя была, как в тумане… приняла его за садовника, и спросила его, куда же дел он тело учителя… Он сперва молчал… а потом… тихо так… нежно… этим милым голосом своим: Ми… — она разрыдалась. — Мириам… И я… закричала от… радости… и пала к ногам его… и он — говорил со мной… И он велел мне поведать вам, что… — она снова разразилась бурными рыданиями и, вся сияя, вся звеня, снова крикнула: — что он воскрес!..

Все, не сводя с нее глаз, слушали. Лица прояснились. Но верить еще не могли… Фома, переглянувшись с Манасией, задумчиво перебирал пальцами в бороде.

— Ты наяву бредишь, Мириам! — со слезами на глазах проговорил Симон Кифа.

— Он воскрес! — вся в слезах, вся в огне, безбрежно торжествуя, воскликнула Мириам. — Он говорил со мною… Идемте все скорее к его гробнице — там вы сами увидите все… Идемте все!

— Идем, идем!

Все трясущимися руками стали разбирать плащи и посохи.

— А ты не говори им, господин, о замыслах храмовников ничего… — тихо в сторонке сказал Фома Манасии: — Посмотри, как они ожили…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация