Книга Куда ж нам плыть? Россия после Петра Великого, страница 96. Автор книги Евгений Анисимов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Куда ж нам плыть? Россия после Петра Великого»

Cтраница 96

Нам неизвестно, сумел ли обер-прокурор добиться, чтобы сенаторы не лакомились на заседаниях рябчиками, заедая их кренделями, но вся эта история обогащает картину чиновничьего нерадения. В 1736 году кабинет-министры с возмущением отмечали, что многие служащие московских филиалов коллегий в присутствие «не съезжались и указных часов не высиживали, а в других местах о слушании и решении дел волокиты чинили… и закрепою (подписанием. – Е.А.) волочили до двух лет». Не лучше была ситуация и в столице. В 1735 году Кабинет выговаривал Военной коллегии за то, что, несмотря на множество дел «при нынешних нужнейших конъюнктурах» (кончалась война в Польше и начиналась война с Турцией), «после обеда не токмо, чтоб все члены [коллегии] присутствовали или дежурный был, но иногда и обор-секретаря и секретарей не бывает».

А говорят, что сиеста бывает только в южных, жарких странах! Собственно, для большинства послепетровских бюрократов, недобрым словом поминавших неумеренный административный энтузиазм Петра, а также его суровую строгость к бездельникам, ворам и прочим «нарушителям уставов», наступила долгая «сиеста», которую не могли прервать никакие гневные указы преемников царя-реформатора. Этому способствовала и общая обстановка при дворе. Если в первой половине 30-х годов XVIII века заметна правительственная активность – создаются и плодотворно действуют комиссии по рассмотрению состояния армии, флота, монетного дела, кажутся серьезными намерения власти завершить Уложение, пишут и издают те указы, о которых уже шла речь выше, то во второй половине 30-х годов все заметно меняется: основное внимание уделено Русско-турецкой войне, а в остальном Кабинет министров занят «залатыванием дыр» – самыми необходимыми делами, без которых было бы трудно контролировать страну. Впрочем, количество издаваемых законов не уменьшилось, однако, как и раньше, государственный аппарат работал плохо. И только одно учреждение функционировало как часы, и только к одному руководителю у императрицы нет никаких претензий. Это учреждение – Тайная канцелярия, а начальник – Андрей Иванович Ушаков. В его ведомство мы и отправимся.

Глава 13
Россия в недружной семье народов
А австрийцы все же надежней

Приход Анны Иоанновны к власти в европейских столицах ведущих стран восприняли как факт несомненной политической стабилизации положения в России и, как следствие этого, ожидали оживления усилий России на внешнеполитической арене. Поэтому вопрос о сохранении или разрыве новым правительством прежде заключенных международных соглашений в первые месяцы царствования Анны оставался для западных наблюдателей самым важным. Кто станет главным партнером и союзником России – Австрия или Франция, Англия или Пруссия? Об этом думали многие дипломаты.

Австрийский император Карл VI, заинтересованный в сохранении договора 1726 года, обеспечившего помощь России в борьбе с Османской империей, сразу же показал новой государыне свои добрые намерения – летом 1730 года безвестный ранее Э.И.Бирон стал имперским графом. Опытные австрийские дипломаты прекрасно понимали, что путь к сердцу императрицы пролегает через грудь ее фаворита, и поспешили украсить ее усыпанным бриллиантами портретом Карла VI. Но французская дипломатия умело боролась с австрийским влиянием в Петербурге, используя противоречия придворных группировок. Главной целью французского поверенного в России Маньяна было устранение А.И.Остермана – основателя и ярого приверженца русско-австрийского альянса. Француз делал ставку на Миниха – принципиального противника имперцев. Как известно, в 1730–1732 годах именно его влияние, благодаря поддержке Бирона, постоянно возрастало, и Маньян вел с Минихом активные переговоры о заключении русско-французского союзного договора, что должно было привести к разрыву русско-австрийского союза 1726 года. На какое-то время усилиями Бирона и Миниха Остерман был исключен из этих переговоров, и во второй половине 1732 года Маньян был почти уверен в успешном завершении начатого им дела. Австрийцы, в свою очередь, понимали опасность отрыва России от союза. Летом 1732 года Миних доверительно сообщил Маньяну, что Карл VI направил Анне специальное послание, содержавшее «выражения настолько сильные, что они превосходили все вероятие: император заявляет в письме, что не только он никогда не отступит от обязательств, данных царице, но питает еще сильнейшее желание распространить полезное применение своего союза на все, что только может интересовать здешнюю государыню».

Это был очень сильный ход: Россия нуждалась в авторитетной поддержке при решении курляндского и многих других внешнеполитических вопросов. Французское правительство в своих меморандумах стремилось доказать русским бесперспективность дружбы с эгоистичной Веной, думавшей якобы лишь о том, как подчинить своему влиянию всю Европу. Но доказать это было довольно сложно: уж слишком разнились интересы России и Франции на юге. Для России не было там более серьезного соперника, чем Турция, и в этом она находила полное понимание у Австрии, тогда как французы традиционно дружили с османами и даже помогали им. Не случайно Миних, дружески расположенный к Франции еще со времен своего пленения в Париже, сообщал Маньяну, что наиболее серьезным препятствием на пути русско-французского союза является турецкий вопрос, по которому у России и Австрии – полное единство, и обойти это препятствие почти невозможно. Нужно отдать должное и Бирону, который возражал профранцузски настроенному Миниху с общих позиций: для союза с Францией России предстоит изменить всю систему своих политических связей в Европе, а это, говорил он, «такая вещь, которой не следует делать, не разобрав хорошенько, могут ли преимущества, представляемые союзом с Францией, в достаточной мере уравновесить выгоды союза с императором». Маньяну не помогли и сто тысяч экю, которые были выделены для подкупа Бирона, – линия союза с Австрией оказалась сильнее, и в ноябре 1732 года Маньян был вынужден расписаться в своем бессилии, обвинив «лица, имеющие преобладающее влияние на волю и решения царицы», в том, что они «обнаруживают гораздо менее преданности собственным интересам этой государыни, чем интересам императора». Миних был убежден, что все решили австрийские деньги.

Как бы то ни было, после некоторых колебаний в правящих верхах России было принято единственно верное в тех условиях политическое решение – сохранить союзнические отношения с Австрией, общность интересов с которой проявилась в следующем, 1733 году не только в районе Причерноморья, но и в Польше.

1733 год начинался обыкновенно, не предвещая ничего сногсшибательного. Листаешь страницы «Санкт-Петербургских ведомостей» и мало что выписываешь – обычные новости. Вот в номере первом за 1 января опять, как уже не раз прежде, сообщение из Парижа: «Чреватство Ея величества Королевы знатно умножается, и вся королевская фамилия еще в вожделенном благополучии находится». Действительно – «еще». Отец будущего ребенка, Людовик XV, молод, ему всего двадцать три года. Восемь лет назад, в 1725 году, он женился на Марии Лещинской, дочери польского короля Станислава I, сторонника Карла XII, изгнанного из Польши войсками Петра I. Этот брак очень болезненно восприняли в Петербурге – ведь в жены Людовику XV прочили дочь Петра I Елизавету и брачные переговоры велись уже несколько лет. Однако ей предпочли Марию. Впрочем, у каждого своя судьба. Елизавета станет императрицей, а Мария будет рожать и рожать детей (всего – девять), и среди них будет и тот мальчик, который, став королем Людовиком XVI, кончит свою жизнь 21 января 1793 года под ножом гильотины. Палач будет демонстрировать его голову восторженным толпам парижан, заполнившим Гревскую площадь и еще не опасающимся за собственные головы… Но в начале 1733 года до этого очень далеко – шестьдесят лет! Людовик XV будет править Францией больше сорока лет; еще не получил он прозвища «Возлюбленный»; еще не произнесена им знаменитая фраза: «После нас – хоть потоп!»; еще не укрепились у власти и в сердце короля сначала великолепная маркиза Помпадур, а потом изящная графиня Дюбарри. И никто, конечно, не может предугадать того часа далекого майского дня 1774 года, когда будут поспешно хоронить Людовика XV – отчаянного прожигателя жизни.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация