Книга Тень Ирода, страница 55. Автор книги Чингиз Абдуллаев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Тень Ирода»

Cтраница 55

— Рассказывайте, — попросила она, — вы нашли Монастырь?

— Нашел, — подтвердил он.

— И не были там?

— Не был, — он по-прежнему не открывал глаз.

— Почему?

— За сорок минут до того, как я позвонил матери Виноградова, ей уже звонили и узнавали адрес этого монастыря. Этот неизвестный монах всего лишь двоюродный брат Димы. Его зовут Арсений. Кажется, я опять опоздал.

— Вы об этом так спокойно говорите… Он открыл глаза и посмотрел на нее.

— Да, вы правы. Кажется, я просто перегорел. В общем, я понял, что сделать все равно ничего не успею.

— Значит, Диму схватили? — в ее голосе не было ужаса. Может, она тоже слишком устала?

— Не совсем. Он успел уйти. Я позвонил из Ленинграда, вернее, из Санкт-Петербурга в Москву своим друзьям и попросил их предупредить Диму. Что они и сделали. Он успел уйти только чудом.

— Почему бы вашим друзьям не забрать у него документы? — спросила Светлова. — Вам не кажется, что они давно могли это сделать?

— Нет, он им не отдаст. Он отдаст документы либо вам, либо мне. Меня он уже видел в Никитском переулке и знает теперь со слов Агаева, что мне можно доверять. Вы представляете, в каком он сейчас состоянии? Затравленный, преследуемый, напуганный смертью своих товарищей. А вы хотите, чтобы он отдал чужим людям? Так не бывает. Он ни за что не отдаст. Просто не придет на встречу.

— А к вам он придет? — спросила она.

— Ко мне придет, — сказал он. — Я уже успел назначить ему такую встречу.

— Где? — спросила она. Он покачал головой.

— Я пойду один. Слишком опасно ходить вместе. Два раза мы спасались только чудом. Третьего раза быть не должно.

Она передернула плечами.

— Вы опять мне не доверяете.

— Доверяю, — очень усталым голосом ответил Дронго. — Вы красивая молодая женщина. И я не хочу подставлять вас под пули. Это даже нечестно. На встречу я должен пойти один. Вот если у меня ничего не получится, тогда вы останетесь последней надеждой. Надеждой на получение документа и его разглашение. Хотя, на вашем месте, я бы его никому не отдавал. Слишком велик риск. Сделал бы просто копии и разослал по всем редакциям газет и журналов, особенно оппозиционных. Вот тогда мог бы получиться грандиозный скандал. И операция «Возвращение Голиафа» попала бы на первые полосы всех ведущих газет мира.

— Страшная картина, — покачала она головой. — Так вы можете свалить все руководство страны.

— Да, — кивнул он и вдруг спросил: — А вам, простите, нравится это руководство?

— Не знаю, — растерялась женщина, — я в политику не вмешиваюсь.

— А мне не нравится. Они лишили меня родины. Не той родины, в которую ныне превратилась моя республика, став яблоком раздора ведущих стран мира. И не той, в которой бесновались кретины из партийного аппарата и взяточники-чиновники. И не той родины, которая сегодня в едином националистическом угаре разделилась на пятнадцать частей и уже не может остановиться, продолжая дробиться и дальше. Абхазия, Карабах, Приднестровье, Крым, Чечня, северные области Казахстана, юго-западные области Таджикистана и так далее. Все это было моей большой родиной. Той самой, за которую я проливал кровь, был ранен, в которую я верил, которую любил. Теперь у меня нет ничего. Я же не могу осколки великолепной вазы называть маленькими вазочками и любить так же самозабвенно. Или лоскутки изорванной картины называть произведением искусства и повесить в своем доме один из пятнадцати таких лоскутков. Я этого просто не могу. И поэтому я их не люблю. И никогда не прощу им того, что они сделали.

— Вы философ, — несмело сказала женщина. — У вас своя идеология.

— Идеология «потерянного гражданина», — усмехнулся Дронго. — Говорят, в американской литературе есть такое понятие, применимое к целой плеяде блестящих прозаиков, — «потерянное поколение». Так вот, мы — миллионы бывших советских граждан — поколение «потерянных граждан». Мы еще создадим свою великую ностальгическую литературу как плач по великой стране, в которой мы все жили. Мы еще создадим искусство. Ностальгии по тем незабвенным временам, которые навсегда канули в Лету. Мы еще будем напоминать о себе своим плачем по «павшему Риму», оплакивая то, что мы никогда не сможем вернуть или возродить.

— Интересно, — сказала без всякого выражения женщина. — Не думала, что вы так сильно втянулись в эту проблему. Мне казалось, что вы только профессионал честно отрабатывающий свой хлеб.

— Напрасно, — возразил Дронго. — Я всегда берусь только за те дела, которые меня лично волнуют. И в которых твердо знаю, на чьей стороне.

— А сейчас вы на чьей стороне? — засмеялась Светлова.

— На своей, — очень серьезно ответил Дронго. — Сейчас моя самая главная задача — получить эти документы. Вы меня извините, пойду приму душ.

— Конечно, — кивнула женщина. — Вы не опоздаете на встречу с Димой?

— Нет, конечно. Я помню о встрече.

Он поднялся и снова пошел в ванную комнату. Раздевшись, простоял под горячей водой не больше минуты. Обычно он стоял так гораздо дольше. Он это часто делал, снимая с себя таким образом усталость. Затем снова оделся и вернулся в комнату.

Она смотрела телевизор. На часах было около четырех часов дня.

— Вы есть будете? — спросила женщина. — Я приготовила жареную картошку. Простите, я больше ничего не умею.

— Нет, спасибо. — Есть он действительно не хотел. Вместо этого он принес с кухни стакан горячего чая и блюдце с вареньем, стоявшее в холодильнике. И только потом сел напротив нее. Телевизор его вообще не интересовал. Он смотрел на нее. Длинные ноги, чуть грубоватые пальцы рук. Она была по-своему симпатична: светлые волосы, прямой нос, умные глаза с какой-то сумасшедшей искринкой.

Она поймала его взгляд.

— Что-то не так? — спросила она.

— Вы довольно красивая женщина, — откровенно сказал он.

Она улыбнулась.

— Только не говорите мне это сейчас. За два дня вы впервые обращаете на это внимание.

— Да, действительно глупо, — сказал он, словно обращаясь к самому себе. — Я просто все время думал о Диме, забывая, что рядом со мной такая женщина.

— Ничего, — улыбнулась она, — я не обижалась. И тогда он молча поманил ее пальцем. Поцелуй был долгим. В конце поцелуя он неловко дернул рукой, и блюдце с вареньем упало прямо на брюки женщины. Она вскочила.

— Простите, — улыбнулся он, — я, кажется, разучился быть Дон Жуаном.

— Ничего, — засмеялась она, — я сейчас все вытру.

— Это не то варенье, — сказал он, — там слишком много сиропа, — лучше снимите брюки. Вы все равно сегодня никуда не пойдете.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация