Книга Homo Incognitus. Автокатастрофа. Высотка. Бетонный остров, страница 10. Автор книги Джеймс Грэм Баллард

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Homo Incognitus. Автокатастрофа. Высотка. Бетонный остров»

Cтраница 10

Я взял ее за руку.

– Спущусь с тобой. И не смотри с таким подозрением.

Со двора я проследил взглядом, как она уезжает на спортивной машине в аэропорт – белая промежность мелькнула веселым семафором между скользящими бедрами. Изменяемая геометрия ее лобка развлекала скучающих водителей у автоматов на бензозаправках.

Когда Кэтрин уехала, я отправился в подвал. В гараже стояла дюжина автомобилей, принадлежащих по большей части женам живущих в доме адвокатов и кинодеятелей. Место моей машины по-прежнему пустовало, на цементном полу красовались знакомые масляные пятна. Я вглядывался в неясном свете в дорогие приборные панели. У заднего окна лежал шелковый шарфик. Я вспомнил, как Кэтрин описывала наши вещи, разбросанные на полу и сиденьях моей машины после аварии: атлас дорог, пустой пузырек от лака для ногтей, отраслевой журнал. Обрывки нашей жизни, вынутые из машины и разложенные бригадой подрывников воспоминания и интимные подробности были так же банальны, как и те, что я наворотил вокруг гибели Ремингтона. Рукав серого костюма в елочку, белизна воротника его рубашки навсегда останутся связанными с этой аварией.

Клаксоны запертых на автостраде автомобилей слились в отчаянный хор. Глядя на масляные пятна на моем парковочном месте, я думал о мертвеце. Казалось, что вся авария размечена несмываемыми маркерами: полиция, зрители и врачи «Скорой помощи» застыли вокруг меня, сидящего в разбитой машине.

За моей спиной играл транзисторный приемник. Уборщик, молодой парень в волосами чуть не до пояса, вернулся в свой чуланчик в подвале у лифта и сел на металлический стол, обняв худенькую подружку. Не обращая внимания на их уважительные взгляды, я снова вышел во двор. Трехполосное шоссе, ведущее к соседнему торговому центру, было пусто; машины плотно стояли под платанами. Довольный, что путь свободен и меня не собьет с ног напористая домохозяйка, я шагал вдоль шоссе, изредка останавливаясь отдохнуть у полированного ограждения. Машины забили главную улицу, припарковывались в два ряда в переулках, пока водители прятались в торговом центре от палящего солнца. Я пересек выложенную плиткой площадь и по лестнице добрался до стоянки на крыше супермаркета. Все 100 мест были заняты, лобовые стекла отражали солнечный свет.

Облокотившись на бетонные перила, я вдруг осознал, что вокруг меня повисла полная тишина. По редкой прихоти диспетчеров ни один самолет не садился и не взлетал. Пробка в три полосы тянулась по въезду на эстакаду и дальше – по новому южному продолжению автотрассы.

За несколько недель, что я провел в больнице, автодорожники продвинули эстакаду на юг больше чем на полмили. Глядя на мирный ландшафт, я понимал, что зона моей жизни отныне ограничена непрерывным искусственным горизонтом – поднятыми парапетами и насыпями шоссе, вспомогательными дорогами и развязками. Они окружали машины внизу, как стены кратера диаметром в несколько миль.

Тишина не нарушалась. То тут, то там водитель за рулем шевелился, запертый на жарком солнце, и у меня вдруг возникло ощущение, что мир замер. Раны на коленях и груди стали маяками, посылающими сигналы, которые отомкнут громадный запор и позволят водителям отправиться к настоящей цели, в рай электрических автотрасс.


Кэтрин везла меня в мой офис в Шеппертон. На Вестерн-авеню движение оживилось, и машины дергались от одной пробки к другой. Над головой утомляли небо двигатели авиалайнеров, покидающих лондонский аэропорт. Картина неподвижного мира, тысяч водителей, безучастно сидящих в автомобилях вдоль автострад, была, наверное, уникальным видением машинного ландшафта, приглашением исследовать путепроводы разума.

Первым делом мне нужно было поправиться и арендовать машину. Когда мы добрались до рекламной телестудии, Кэтрин стала бесцельно нарезать круги вокруг автостоянки – не хотела меня отпускать. Молодой водитель из прокатной компании смотрел, как мы катаемся.

– Рената поедет с тобой? – спросила Кэтрин.

Неожиданная прозорливость меня удивила.

– Подумал, что нужно ее взять – вдруг вождение окажется утомительнее, чем я представляю.

– Удивительно, что она согласна поехать с тобой за рулем.

– И ты не ревнуешь?

– Разве что чуть-чуть.

Решив не думать о возможном сговоре этих двух женщин, я попрощался с Кэтрин. Следующий час я провел в производственном отделе, обсуждая с Полом Уэрингом сложности в контракте, тормозящие автомобильную рекламу, где мы надеялись снять киноактрису Элизабет Тейлор. Честно говоря, все это время я больше думал об арендованной машине, ждущей меня на стоянке. Остальное, второстепенное – злящийся на меня Уэринг, тесные кабинеты, горланящие работники – словно образовывало некачественную пленку, которую впоследствии придется редактировать.

Я едва заметил, когда Рената села в машину.

– Ты в порядке? Куда едем?

Я смотрел на руль в своих руках, на пухлую приборную панель с циферблатами и указателями.

– Куда же еще?

Агрессивный салон стандартного автомобиля, форма приборной панели все больше возбуждали во мне чувство нового единения моего тела и машины; это чувство было даже сильнее, чем тяга к широким бедрам и крепким ногам Ренаты, исчезающим под красным пластиковым плащом. Я подался вперед, чувствуя прикосновение обода руля к шрамам на груди, прижав колени к ключу зажигания и рукояти ручного тормоза.

Мы добрались до подножия эстакады за полчаса. Я проехал мимо места моей аварии милю на север – до кругового разворота – и отправился обратно по пути, по которому двигался в минуты до столкновения. К счастью, дорога перед нами была свободна. На вспомогательной дороге появился черный седан, но я его обогнал. Через несколько секунд мы оказались на месте удара. Я притормозил и остановился на бетонной обочине.

– А здесь можно парковаться?

– Нет.

– Ладно, для тебя полиция сделает исключение.

Я расстегнул плащ Ренаты и положил руку ей на бедро. Она позволила мне поцеловать ее в шею, нежно пожав плечо, как влюбленная гувернантка.

– Мы виделись прямо перед аварией, – сказал я. – Помнишь? Мы занимались любовью.

– Ты все еще хочешь приплести меня к своей катастрофе?

Я двинул руку по ее бедру. Влагалище раскрылось влажным цветком. Мимо проехал аэропортовский автобус; на нас вылупились пассажиры, вылетающие в Штутгарт или Милан. Рената застегнула плащ и взяла с приборной доски новый номер «Пари матч». Полистав страницы, открыла фотографию жертв голода на Филиппинах. Глазами серьезной студентки она рассматривала фото раздутого трупа. Апофеоз смерти и увечий разворачивался под ее пальчиками, а я смотрел на транспортную развязку – в пятидесяти ярдах от места, где мы сейчас стояли, я убил человека. Анонимность этой развязки напоминала тело Ренаты с приятным набором впадин и выпуклостей, которое однажды станет таким же необычным и значительным для какого-нибудь мужа из пригорода, какими были для меня эти тротуарные камни и линии разметки.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация