Книга Посею нежность – взойдет любовь, страница 8. Автор книги Берта Ландау

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Посею нежность – взойдет любовь»

Cтраница 8

Ляля не возражала. Она вообще все воспринимала как в полусне.

Папа вернулся довольно скоро: очереди у телефона в этот раз практически не было. Дозвонился с первого раза, без срывов. Разговор с матерью Артема состоялся. Странный какой-то разговор. Она как бы ничего не понимала. Будто бы впервые слышала о том, как ведет себя сын, напившись.

– Такого прежде за ним не замечалось! – строго и холодно отрезала свекровь поначалу. – Это вам лучше у дочери своей спросить, что послужило поводом.

Папа Лялин опешил. Но вспомнил синюю шею дочери и быстро взял себя в руки.

– У моего ребенка мне спрашивать нечего. Мне достаточно того, что я увидел. И вот о чем я попросил бы вас: заберите своего сына из нашего дома. И если он еще раз приблизится к Ляле, я не посмотрю уже ни на правила приличия, ни на Уголовный кодекс. Снесу ему башку. Поэтому лучше разберитесь с сыном сами. Без экстремальных мер.

Вроде бы свекровь поняла. Во всяком случае, больше не изображала из себя святую невинность. Дала слово, что приложит все усилия для изменения ситуации.

Так официально и выразилась, как на дипломатическом рауте.

В результате короткой телефонной беседы отец понял, что такое с зятем случалось постоянно, что родители Артема рады были его женитьбе как избавлению от ответственности: пусть теперь жена за ним приглядывает, пусть она сражается, доказывает делом свою любовь. И речевка новоиспеченного зятя на свадьбе вспомнилась во всей красе… Эх, о чем говорить. Нельзя было так скоропалительно замуж выходить. Пару лет повстречаться, приглядеться. А то – через месяц после знакомства раз – и в загс заявление подавать. Хотя… Кто бы мог подумать? Такая семья! Сам такой… приличный, представительный, воспитанный. А оказалось как всегда: чужая душа – потемки.

Что было дальше?

Ну, дальше Ляля пожила неделю на даче. Следы от пальцев Артема на шее исчезли. Страх тоже испарился. Она радовалась августовскому солнышку, яблокам, шарлотке, которую пекла мама, своей работе, в которую все больше и больше погружалась. Одно мешало: она скучала по мужу. Да! Стоило войти в норму, отдышаться, и любовь снова дала о себе знать. Никуда она не делась, не убежала восвояси. Спряталась себе в укромный уголок души и выжидала до времени.

Мама, сама по себе, без Лялиных просьб, отправилась в Москву. Хотелось ей посмотреть, в каком состоянии квартира после всех зятевых выкрутасов. Она надеялась, что у того хватило совести хоть прибраться перед тем, как он покинул семейное жилище. Приехала она к вечеру, договорившись с отцом, что тот, возвращаясь с работы, заберет ее во дворе дома.

Каково же было ее удивление, когда она не смогла войти! Квартира была заперта изнутри! Пришлось звонить. Дверь быстро открыли. На пороге стоял Артем. Трезвый. Осунувшийся. Подавленный.

– Ты почему здесь? – воскликнула пораженная теща.

– Я… не могу уйти… Я… жду Лялю, – потупился зять.

– Ты? Ждешь Лялю? Зачем, позволь узнать? Чтобы ее добить?

– Я… этого больше не повторится. Это твердое мое слово. Я виноват кругом. Нет мне оправдания. Но я не выживу без Ляли. Не гоните.

Лялина мама прошла в квартиру. Там царил образцовый порядок. Артем выглядел несчастным – дальше некуда. Сердце ее дрогнуло, хоть она этого не показала.

– Я думаю, Ляле с тобой под одной крышей находиться попросту опасно. Мой муж сказал, что в следующий раз шею тебе свернет. Он может. Я знаю. Только мне твоя шея не нужна. Мне нужна здоровая дочка и мой собственный муж рядом, а не в местах заключения.

– И мне нужно, чтоб все было у всех хорошо. Я сам в ужасе. Я не знаю, что со мной было.

– Так-таки и не знаешь? Не помнишь?

– Смутно помню. Мама потом приехала, рассказала, что вы ей звонили. Мне пить нельзя.

– Вот и не пей.

– Я не буду. Конечно, не буду. Позвольте мне только Лялю увидеть. Просто увидеть.

– Не знаю, захочет ли она.

Пожалела Лялина мама своего зятя. Просто, по-женски пожалела. Она же лично с таким не сталкивалась. Не понимала до конца, что с ним такое. Он так искренне обещал, так каялся!

Она вернулась на дачу и рассказала дочке обо всем: и как Артем выглядел, и каким несчастным казался. Ляля обрадовалась.

В юности проблемы забываются быстро, а иллюзии услужливо заслоняют своими радужными красками любую неприглядную реальность.


На следующий день на дачу приехал Артем. Он даже не вошел на участок, стоял у калитки, ждал. Ляля подошла. Он попросил прощения. Пообещал приезжать хоть всю оставшуюся жизнь, пока она его не простит. Оставил в траве у забора сумку с фруктами и ее любимым пористым шоколадом «Слава», повернулся и пошел к станции.

Ляля смотрела на его ссутулившуюся спину и до боли сердечной жалела его, и хотела остановить. Но понимала: пока нельзя. Надо выдержать.

Она очень старалась.

Артем действительно приезжал каждый вечер.

Лялин папа негодовал, призывал выгнать подонка взашей и не верить ни одному его лживому слову. Уже нарушал – еще не раз обманет.

– Несчастный парень, – возражала мама. – Он очень страдает, разве не видно?

Ляля, естественно, соглашалась с матерью.

Наконец Артем приехал и со слезами на глазах продекламировал:

Я кончился, а ты жива.
И ветер, жалуясь и плача,
Раскачивает лес и дачу.
Не каждую сосну отдельно,
А полностью все дерева
Со всею далью беспредельной,
Как парусников кузова
На глади бухты корабельной.
И это не из удальства
Или из ярости бесцельной,
А чтоб в тоске найти слова
Тебе для песни колыбельной [2].

«Я кончился, а ты жива» – каким упреком звучали эти слова из уст измученного ожиданием и ежедневными поездками на дачу несчастного мужа. Да-да! Он там совсем один, в своих муках, в терзаниях, а она тут, с заботливой мамой, со вкусной едой, среди прекрасных душистых цветов, яблонь, елей…

Поверила.

Вернулась.

Что было дальше?

Ну, во избежание длиннот можно обозначить весьма лаконично: никакого слова искренне прощенный муж не сдержал.

Вот и все.


Что тут еще скажешь?

Если б это был один-единственный муж у одной-единственной беременной жены на всю нашу необъятную страну, который клялся перестать пить, но пил все чаще и все больше, то можно было дальше плести тонкие кружева с нюансами на тему «почему она ему поверила» и в сотый, и в тысячный раз, какие слова и стихи он подбирал…

Но тут каждая вторая читательница может вполне добавить «приправы по вкусу», так как многим из нас есть что рассказать на эту наболевшую тему.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация