Книга Великие загадки мира искусства. Истории о шедеврах мирового искусства, страница 71. Автор книги Елена Коровина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Великие загадки мира искусства. Истории о шедеврах мирового искусства»

Cтраница 71
Великие загадки мира искусства. Истории о шедеврах мирового искусства

Имре Кальман

Его чарующие и веселые мелодии покорили мир. ХХ век уже невозможно представить без его «Сильвы», «Марицы», «Принцессы цирка», которую на русской сцене традиционно называют по имени главного героя – «Мистер Икс». Персонажи его оперетт не просто лихо отплясывали новомодные танго и шимми, распевали «пошлые» песенки-шансонетки, но бросали вызов скучному добропорядочному обществу: офицеры-аристократы брали в жены «презренных» актрис, богачки графини выходили замуж за слуг-управляющих. Но как ни парадоксально, сам Кальман не претворял в жизнь их бунтарских порывов. Больше всего создатель романтических оперетт ценил комфорт и стабильность.

Каждая вещь в его доме должна была лежать на неизменном месте, ничего и никогда не выбрасывалось. Со временем эта странность обросла анекдотами. Его друг-конкурент по опереточному цеху, композитор Франц Легар, с удовольствием рассказывал такой случай. Секретарша композитора спрашивает: «Господин Кальман, можно я выброшу ваши ненужные бумаги десятилетней давности?» Композитор нерешительно вздыхает и, наконец, соглашается: «Ладно! Только снимите копии!»

И этот зануда написал пылкие и хмельные мелодии, которыми бредил мир?! Человек, не признающий никаких развлечений, создавал искрометные оперетты-праздники?! Могло ли быть такое? Вполне. Если человек хотел праздников, но не имел их в жизни. Если грезил о любви, но никак не мог ее встретить. Тогда-то он и сочинял чарующие мелодии – о Любви, Веселье и Праздниках.

Его жизнь оказалась парадоксом с первой секунды. В ночь с 24 на 25 октября 1882 года все родственники его отца, Кароя Кальмана, собрались в его доме в заштатном венгерском городишке Шиофок. Ожидалось очередное пополнение семейства. Родственники в нетерпении смотрели на часы. И едва новорожденный Имре закричал, один из дядюшек обширного еврейского семейства объявил, что уже пять минут как 25 октября. Но на часах папы Кальмана было 23 часа 59 минут еще 24 октября. Начались дискуссии, но папа, как виновник события, взял верх. И днем рождения Имре было признано 24 октября 1882 года. Однако родственники разругались в пух и прах. Словом, радостное событие закончилось в итоге весьма плачевно. И что симптоматично – по тому же парадоксальному сценарию жизнь Кальмана развивалась и дальше.

Сначала все шло отлично. Родители любили друг друга и всех шестерых детей, из которых Имре оказался третьим.

Отец был вполне обеспеченным буржуа. И когда в их маленьком городке на берегу красивейшего озера Балатон решили развивать курортное дело, Карой вложил в него все средства. Курорт посещали известные личности, например профессор Лидль из Будапештской филармонии. Малыш Имре часами простаивал под его окном – восхищался игрой на скрипке. В конце концов разъяренный Лидль объявил Кальману-старшему: «Уберите вашего сына!» Папа Кальман виновато покачал головой: «Даже его сестра Вильма не может выгнать мальчишку из-под рояля, когда играет. Ребенок бредит музыкой». Лидль не поверил. А зря! Уже через пару минут четырехлетний мальчуган пел профессору по памяти Вторую венгерскую рапсодию Листа, которую разучивала в то время Вильма. Так впервые наглядно проявилась первая и единственная истинная страсть в жизни Имре Кальмана – Музыка.

Крах настиг неожиданно. Курортное акционерное общество папы Кальмана лопнуло, и все имущество, включая рояль, продали за долги. Из собственного дома в Балатоне семья перебралась в крошечную чердачную квартирку в Будапеште. Несчастный отец семейства потерял голову: не знал, как жить и что делать. Пришлось сыновьям кормить семью. Старший сын Бела устроился работать клерком, а четырнадцатилетний Имре начал давать уроки латыни, греческого, физики, математики (да чего угодно!) богатым оболтусам. Из приличной школы пришлось перейти учиться на окраину. И однажды, когда Имре тащился туда, случилось ЭТО. Его путь полегал через рынок. Протискиваясь сквозь торговые ряды, мальчишка не сдержался. Рука сама потянулась к розовому персику. Торговка бросилась за ним и, выхватив персик, размазала его сочную мякоть по лицу мальчика: «Мерзавец! Ворюга!»

Уже став взрослым, Кальман признался: «С ЭТОГО дня я разучился смеяться. И мне всегда мерещится, что, сколько бы денег я ни получил за очередную оперетту, вдруг мне не хватит на персик?»

Может, поэтому он писал столь много? Сочинял везде: дома, на прогулке, в магазине. В кафе записывал мелодии прямо на салфетках, в отсутствие бумаги лихорадочно марал нотами манжеты собственных рубашек. Злобные критики обвиняли Кальмана, что он создает сиюминутные шлягеры на потребу толпы, что он превратился в музыкальный конвейер. И конечно, никто из критиков не думал о мальчике, который боится, что ему не хватит на персик.

Впрочем, есть одна тайна: за хорошую музыку мальчик всегда готов был отказаться и от персика. Недаром же в детстве, оставшись без рояля, он, четырнадцатилетний мальчишка, сумел заработать на инструмент. Пусть подержанный – но рояль! Он играл по 20 часов в сутки. Поступил в музыкальное училище, и первый же публичный концерт принес ему известность. Пятнадцатилетнего Кальмана пресса назвала «фортепианной надеждой нации». Он уже готовился к международному конкурсу, когда… переиграл руку. Так что же – отступить, перестать играть из-за нелепой боли? Ни за что! Имре снова засел за рояль. Один пассаж, второй и… клавиатура закрутилась у него перед глазами. Юноша рухнул в болевой обморок. О карьере пианиста пришлось забыть. Правда, он смог-таки поступить в Будапештскую консерваторию по классу композиции. Сочинял серьезную симфоническую музыку. Но и начинающий «серьезный» композитор оказался никому не нужен.

На одной дружеской вечеринке он объявил в сердцах: «Раз симфонии никому не нужны, я напишу оперетту!» И это был очередной трагический парадоксальный поворот в его жизни. Оперетта считалась «низким жанром» – воплощением пошлости и вульгарности. Но молодой Кальман подошел к этому иначе. «Никакой пошлости – только искренность и сила чувств, – напишет он впоследствии. – Только страсть и романтика в музыке. Такой я «слышал» оперетту».

Однако в будапештском театре комедии «Вигсинхаз» директор брезгливо покосился на кальмановский клавир: «Оперетта «Осенние маневры»… Ладно, оставьте». От ледяного тона бедняга Кальман, и так застенчивый донельзя, пришел в ужас. В панике он даже сбежал из дома и осмелился вернуться только через три дня. Домашние встретили его на пороге: «Где ты пропадаешь?! Тебя разыскивает весь театр. Твою оперетту ставят!» Имре ахнул и грохнулся в обморок. Нелегко дается любовь к музыке…

Зато после премьеры, с фурором прошедшей 22 декабря 1908 года, музыкальный мир сразу же признал композитора Имре Кальмана. Ему было тогда двадцать шесть, и он готов был сочинять без передышки. Но вскоре в будапештских театрах ему стало тесно, и в 31 год маэстро отправился покорять Вену – музыкальную столицу Европы. В 1915 году «Княгиня чардаша» («Сильва») создала 33-летнему композитору славу, а потом «Баядера» и «Марица» вознесли его имя на вершину мирового Олимпа. Он сумел покорить Париж и Лондон, Берлин и Нью-Йорк. Его называли мелодическим гением, а его музыку – «сплавом страсти и колдовства». Но тогда почему он все чаще чувствовал себя загнанной лошадью? Впрочем, лошади отдыхают хотя бы ночами, а Кальман и ночью сочинял свои мелодии. Наутро голова трещала, руки дрожали. И тогда на очередной премьере ему приходилось прятаться в ложе за занавеску. А критики писали, что он не показывается от стыда за свои низкопробные мелодии. Но зрители рукоплескали его музыке. И никто не задумывался, чего стоит постановка веселого спектакля.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация