Книга Уродливая любовь, страница 16. Автор книги Колин Гувер

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Уродливая любовь»

Cтраница 16

– Тейт… – с болью в голосе шепчет Майлз.

Я останавливаюсь. Сейчас он скажет, что ему больно. Попросит подождать немного. Он ведь поэтому меня трогает? Потому что ему больно?

Майлз молчит, я делаю последний стежок и завязываю нитку узлом.

– Готово, – говорю я и кладу нитку с иголкой на столешницу. Майлз не отпускает меня, а я не отстраняюсь.

Его рука медленно скользит по моей ноге к бедру и выше, к спине.

Дыши, Тейт!

Майлз за талию притягивает меня к себе. Его голова по-прежнему на моем плече. Я инстинктивно обнимаю его за плечи, чтобы не упасть.

Все мышцы моего тела разучились выполнять свои функции.

Я все еще стою, Майлз все еще сидит, но теперь я зажата между его колен – так близко он притянул меня к себе. Майлз медленно поднимает голову, и я невольно опускаю веки – я так нервничаю, что даже взглянуть на него не могу.

Чувствую, как Майлз отводит голову назад, чтобы взглянуть мне в лицо, но мои глаза по-прежнему закрыты. Смыкаю веки еще крепче. Не знаю почему. В этот момент я вообще ничего знать не хочу. Только его.

Кажется, Майлз намерен меня поцеловать.

Я сама хочу, жажду поцеловать его.

Рука Майлза медленно скользит по моей спине, до тех пор, пока не достигает шеи. Такое чувство, словно там, где он дотрагивается до меня, остаются следы. Губы Майлза почти касаются моей щеки. Они так близко, что неясно – это его губы или дыхание я чувствую своей кожей.

Я сейчас умру, а в этой дурацкой аптечке нет средства, чтобы меня спасти.

Пальцы Майлза крепче обхватывают мою шею, и… он меня убивает.

Или целует. Не уверена, что именно он делает, потому как особой разницы нет. Его губы на моих губах словно жизнь, смерть и перерождение – все одновременно.

Боже, он меня целует…

Его язык у меня во рту, нежно поглаживает мой, а я даже не помню, как это произошло. Неважно.

Не отрываясь от моих губ, он встает и прижимает меня к стене. Рука, которая придерживала мою голову, теперь опускается на талию.

Боже мой, какой властный рот…

Черт побери, у Майлза только что вырвался стон…

Рука от талии медленно перемещается к бедру.

Убей меня… просто убей…

Майлз забрасывает мою ногу себе на пояс, прильнув всем телом ко мне. Это так восхитительно, что я издаю стон прямо в его губы.

И на этом все кончается…

Почему он отстранился? Нет, не останавливайся, Майлз…

Он опускает мою ногу и тут же упирается ладонью в стену, словно боясь упасть.

Нет, нет, нет… продолжай… вернись к моим губам…

Я хочу заглянуть ему в глаза, но они закрыты, будто жалеют о содеянном…

Только не смотри, Майлз… Не хочу видеть сожаления в твоем взгляде…

Мы оба молчим и пытаемся отдышаться. После нескольких глубоких вдохов Майлз отталкивается от стены и подходит к раковине. Пока он не отвернулся, глаза, к счастью, у него были закрыты. Теперь же Майлз ко мне спиной, и я не наблюдаю сожаления, которое он явно испытывает. Майлз берет ножницы и отрезает полоску бинта.

Я приклеена к стене. Так и останусь тут навсегда, словно кусок обоев.

– Не надо было этого делать.

Голос у Майлза холодный и твердый. Словно металл. Словно меч.

– Я же не возражала.

У меня голос совсем не железный. Он похож на воду. Он сейчас испарится.

Майлз перебинтовывает руку и поворачивается ко мне.

Взгляд у него такой же жесткий, как голос. И холодный. Как сталь. Как кинжал, перерубающий ниточку, на которой держалась смутная надежда – та, которую подарил мне его поцелуй.

– Больше никогда не позволяй мне этого делать.

Но я хочу, чтобы он делал «это» – хочу больше, чем праздничный ужин. Но Майлзу не отвечаю ничего. Не могу говорить, потому что его сожаление комком застряло в горле.

Майлз открывает дверь и выходит.

Я по-прежнему приклеена к стене.

Как…

Это…

Понимать?!

* * *

К стене я больше не приклеена.

Теперь я приклеена к стулу.

За столом я сижу рядом с Майлзом.

С Майлзом, с которым не заговаривала с тех пор, как он назвал себя, нас и наш поцелуй словом «это».

«Больше никогда не позволяй мне этого делать».

Однако я бы не смогла ему помешать, даже если бы попыталась. Я настолько жажду «этого», что даже пропал аппетит, а ведь я так люблю ужин на День благодарения. Иначе говоря, мне ужасно хочется «этого», и я не имею в виду еду на тарелке.

«Это» – значит Майлз. Мы с ним. Я, целующая его. Он, целующий меня.

В горле внезапно пересохло. Я тянусь за стаканом с водой и тремя большими глотками осушаю половину.

– Майлз, у вас есть девушка? – спрашивает мама.

Да, мама, задавай, задавай ему такие вопросы, потому что мне слишком страшно интересоваться таким самой.

Майлз прочищает горло.

– Нет, мэм.

Корбин издает чуть слышный смешок, от которого в груди у меня поднимается облачко разочарования. Видимо, у Майлза такой же взгляд на отношения с женщинами, как и у братца. Оттого Корбину и забавно, что мама могла вообразить, будто его друг способен на верность.

Внезапно наш поцелуй становится гораздо менее значимым.

– Ну, тогда вы завидный жених. Свободный, красивый, обходительный, работаете пилотом…

Майлз молчит – только слегка улыбается и отправляет в рот ложку картофельного пюре. Не хочет говорить о себе.

Жаль…

– У Майлза нет девушки, – подает голос Корбин. – Но это не значит, что он свободен.

Мама растерянно склоняет голову набок. Я тоже. А затем и Майлз.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает мама и тут же широко распахивает глаза. – Ох! Простите, пожалуйста. Так мне и надо – нечего совать нос в чужие дела.

Последнюю фразу мама произносит так, будто осознала нечто такое, чего я еще не поняла.

Она смущена… Извиняется перед Майлзом…

Нет, не могу догадаться.

– Я чего-то не понял? – спрашивает папа.

Мама указывает вилкой на Майлза.

– Милый, он голубой.

Ну и ну…

– Неправда! – уверенно заявляет папа, смеясь над ее предположением.

Я качаю головой.

Не качай головой, Тейт…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация