Книга Пиковая дама и благородный король, страница 7. Автор книги Лариса Соболева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Пиковая дама и благородный король»

Cтраница 7

— Что? Что ты там нашел?

— Ну вот, смотри… — Он развернул к ней телефон, а показывал пальцем. — У тебя здесь имена, фамилии — как удобно тебе, так и вносила, да? А вот… СШ. Или ЗН. У Зины точно так же внесены твои данные под буквами: ЛМ. А имея номер, выяснить, кто скрыт за буквами «ЛМ», не трудно: ты. ЗН — Зина, СШ — Саша. Поняла?

Лайма откинулась на спинку стула, догадавшись, что он ее развел. Лазурь в глазах потемнела без слияния со зрачками, губы дергались — по всей видимости, их хозяйка прилагала усилия, чтоб они не выговорили то, что вертелось у нее на языке. Но она воспитанная, не посмела изменить себе, всего-то напомнила Денису:

— Тебя, наверное, дома ждут…

— Не-а, меня не ждут, — допивая чай, заверил он. Наконец поставил чашку на блюдце и уже с полным основанием, как ему казалось, заявил: — Видишь ли, кодирование у вас одинаковое, следовательно, напрашивается мысль, что сделано это не случайно, а по договоренности. Следующая мысль пришла сама собой: все вы члены одной группы, с одними целями и задачами. Поскольку начался, говоря образно, отстрел вашей группы, стало быть, вы успели кому-то сделать крупную гадость. Кому, Лайма?

Пожалуй, ни одна из эмоций не читается так хорошо, как страх, он удивительно меняет черточки лица, продавая само лицо. Но упрямству Лаймы… так и лезли на ум Денису слова «можно позавидовать», да только завидовать тут нечему, ибо упрямство — это неотъемлемая составляющая глупости. Именно глупость устами Лаймы сказала:

— Тебе пора, до свидания.

— Хорошо, — нехотя поднялся он. — А ты запомни: когда тебя пырнут ножом — должен предупредить, что это больно, — ты пожалеешь, что не воспользовалась шансом.

— Топай, топай, — не выдержала воспитанность Лаймы и перешла на грубость.

М-да, он не искра, зажечь сей факел не сумел. Денис двинул к выходу, но, все еще надеясь на свою способность убеждать, пытался вытащить из нее сведения:

— Скажи хоть, кто такая МР? Мария, да? Или Мирра, Марта? Где она? На звонки не отвечает, а номер зарегистрирован на твое имя, значит, трубу отдала ей ты. Как ее найти?

Лайма молча распахнула дверь и уступила ему дорогу с напыщенностью оскорбленной дуры. Ничего не оставалось, как выйти вон, но в самый последний момент Денис резко изменил маршрут, прижал Лайму к стене и, схватив за горло, прошипел в красивенькое личико:

— Ну, ты хочешь сдохнуть — я могу это понять, наверно, тебе не хватает острых ощущений, как они есть, но МР при чем? Она, может, не желает получить перо под ребро…

— Я закричу. — А сама прохрипела, ведь опер сжимал горло.

— Ори. Я удостоверение покажу, скажу, что ты на меня напала…

— Пусти… псих…

С досадой он толкнул ее вглубь квартиры. Лайма буквально поплыла назад, когда он разжал пальцы, а потом все же грохнулась на пол.

— Живи, тебе ж недолго осталось! — Денис захлопнул дверь, но успокоиться не мог, крикнул: — Если соберешь по квартире мозги, позвони, номер телефона я кладу под коврик.

Он злился на себя за несдержанность, за неумение использовать ситуацию, за переоценку своих способностей — вот так и появляются комплексы, которые впоследствии перерастают в манию, мания в шизу…

Денис закурил и шел по двору в поисках укромного места, чтоб проанализировать, где, когда и какую он допустил ошибку. Вроде бы все слаженно строилось, вдруг Лайма взбесилась, идиотка. Или идиот он?

Не успел Денис плюхнуться на скамейку под грибком, а она вон, вышагивает скорым шагом вдоль дома, торопится.

«Куда это Лайма намылилась сразу после частичной асфиксии? — сам себя спросил Денис. — Даже передышки себе не дала! И ничего вокруг не видит… Ой, споткнется и упадет на таких высоких каблуках…»

Дождавшись, когда Лайма повернет за угол, он отбросил сигарету и рванул за ней.


Зинаида возвращалась домой, поведал Ларичев, примерно в четвертом часу утра, где она была и почему возвращалась в столь поздний час — неизвестно.

Таксист непременно подвез бы ее к подъезду, но она почему-то предпочла идти через сквер, а не обогнула его вдоль домов, где хотя бы есть освещение. Пересекая по диагонали (о чем свидетельствовали следы от ее каблуков) заросший, правда, небольшой участок, она получила смертельные ранения и скончалась на месте.

Уже в шесть утра ее труп обнаружили жильцы того же дома, в котором Зинаида проживала, позвонили в милицию. При ней не было сумочки, что для женщины неестественно, должна же она где-то держать ключи от квартиры, платок, пудреницу, кошелек и прочие мелочи?

Ларичев действительно взял заботы Вероники на себя, оставлял ее ждать в машине, а сам отправлялся за справками, но и при его оперативности добыча бумажек заняла почти весь день! А сколько понадобилось бы времени Веронике? Ах да, Зина не просто умершая в тридцать пять лет от тяжелой и продолжительной болезни, она зверски зарезана. Но все равно собирание всех этих бумажек разве не издевательство над простыми смертными?

— Сумку забрал убийца, — сказала Вероника, поражаясь паузе, которую сделал Ларичев, будто не понимал, что именно произошло в ту ночь. — У вас это называется — разбойное нападение с целью ограбления, так?

Находясь за рулем по пути следования к дому Зинаиды, Ларичев на заявление Вероники и ухом не повел, а ей нужна ясность. Она дала подписку о невыезде, данный факт тревожил.

— Вы думаете иначе? — спросила она, когда пауза перешла все возможные границы.

— Угадали, — только и сказал Ларичев.

Многозначительное молчание следователя действовало на нервы, как будто он знает больше, чем могло показаться. Возможно, Веронику Ларичев и не берет в расчет. Но ей как жить в роли подозреваемой? Впрочем, он еще этого не сказал напрямую, просто взял подписку, потому что у нее есть мотив, а мотив далеко не всегда указывает на… Да что же, Вероника родную сестру пришила? Каким образом?!

— Скажите, будьте любезны, что вы думаете по поводу смерти моей сестры? — пристала она к Ларичеву, избрав требовательный тон. — Обязуюсь ваши тайны не разглашать. Некому! У меня здесь нет знакомых. Почему вы молчите, черт возьми? Заставили подписать бумажку, я так чувствую, вы меня оставите без работы, без замужества, без средств к существованию, но говорить, в чем причина жестокого обращения со мной, не желаете? Чудненько!

— Не злитесь, — мирно, в отличие от нее, сказал Ларичев, одновременно останавливая машину. Он отстегнул ремень безопасности, повернулся к ней, уложив локоть на руль, второй на спинку кресла, и начал: — Вряд ли это ограбление, грабителю достаточно оглушить жертву. Да, не всегда он рассчитывает силу, в результате может произойти смерть от удара, например, по голове…

— Разве грабители не пользуются оружием? — возразила Вероника. — Ножами, пистолетами, шилами всякими?

— Но в ход пускают редко. Даже если и пускают, достаточно один раз ударить ножом — все, жертва от боли не способна сопротивляться. Это хорошо знают грабители, тем не менее вашей сестре нанесли пять ударов, пять! Значит, били наверняка, чтоб она случайно не выжила.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация