Книга Темные отражения, страница 6. Автор книги Александра Бракен

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Темные отражения»

Cтраница 6

Койки были помечены в алфавитном порядке, так что постель Сэм оказалась прямо над моей. Маленький подарок судьбы. Остальные девочки не стоили даже ее мизинца. Первую ночь они провели, тихонько всхлипывая в своих кроватях. У меня не было времени на слезы. Только вопросы.

– Что они собираются с нами делать? – прошептала я Саманте. Наши койки стояли в дальнем левом углу бокса. Стены этой конструкции уже дышали на ладан. Сквозь щели внутрь проникал ледяной ветер, а у входа и вовсе плавали в воздухе снежинки.

– Понятия не имею, – тихо ответила она. Одна из девочек в нескольких койках от нас наконец провалилась в сон. Из-за ее храпа нашего разговора практически не было слышно. После того как солдаты привели нас сюда, мы сразу же получили несколько предупреждений: нельзя разговаривать после выключения света, нельзя выходить из бокса, нельзя использовать свои необычные способности, не важно – произошло это случайно или специально. В тот раз они впервые назвали вещи своими именами: «необычные способности» вместо более корректного слова «симптомы».

– Думаю, будут держать нас здесь, пока не придумают, как это можно вылечить, – заявила Сэм. – Так, по крайней мере, сказал мой папа, когда за мной явились солдаты. А что говорили твои родители?

С момента выхода из кабинета меня трясло, как в ознобе, и каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной возникал пустой взгляд ученого. Мысль о родителях лишь усугубила это состояние.

Не знаю, почему я солгала. Наверное, так было проще, а может, в глубине души я осознавала, что настоящая правда именно в этом.

– Мои родители умерли.

Сэм глубоко втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

– Как бы я хотела, чтобы мои тоже умерли.

– Ты не должна так говорить!

– Это ведь они отправили меня сюда, понимаешь? – неожиданно громко ответила Сэм. – Просто решили от меня избавиться.

– Не думаю… – начала я, хотя сама не верила в то, что говорю. Разве мои родители не попытались избавиться от меня точно так же?

– Как бы то ни было, все к лучшему, – отмахнулась она, хотя ничего хорошего в этом уж точно быть не могло. – Мы останемся здесь и будем держаться друг за друга, а когда выберемся, сможем пойти куда захотим, и никто не сможет нас остановить.

Моя мама как-то говорила, что иногда, для того чтобы слова показались правдой, их надо сказать как можно громче. Я никогда в это особенно не верила, но жар, звучащий в каждой фразе Сэм, заставил меня пересмотреть точку зрения. Внезапно мне показалось, что это возможно. Пускай я никогда не вернусь домой, но если мы будем держаться вместе, все еще может быть хорошо. Я согласна была идти за Сэм, оставаться в ее тени, вне взглядов СПП, не привлекая к себе внимания.

Это работало целых пять лет.

Пять лет кажутся вечностью, когда один день плавно перетекает в другой, а весь твой мир ограничен забором с колючей проволокой и состоит из ряда ветхих строений длиной в две мили да грязи под ногами. Я никогда не была счастлива в Термонде, однако моя жизнь была сносной. Просто потому, что здесь рядом со мной была Сэм. Это она округляла глаза, когда Ванесса, одна из наших соседок по боксу, попыталась отрезать ей волосы садовыми ножницами, дабы придать ее прическе более «стильный» вид.

– Ради кого? – пробормотала тогда Сэм. – Чисто для собственного отражения в зеркале?

Это она строила рожи в спину СПП, которые одергивали ее за очередные «разговорчики», это она твердо, но не грубо осаживала размечтавшихся девчонок, спуская их на землю. Это она была рядом, когда солдаты распускали нас по боксам.

Сэм и я – мы были реалистками. Мы знали, что не выберемся наружу. Мечты вели к разочарованию, а разочарование – к депрессии, из которой было не так-то легко выбраться. Лучше уж прозябать в серости, чем позволить тьме поглотить себя целиком.


Спустя два года в Термонде начала работать фабрика. Так называемых «опасных» заключенных они заставляли работать по ночам, однако на этом «усовершенствования» не прекратились. Потом власти лагеря решили, что мы должны жить на самообеспечении. С этого момента мы начали сами готовить себе еду, мыть ванные комнаты, шить униформу и даже одежду для начальства.

Кирпичный прямоугольник здания протянулся через всю западную часть лагеря. Нас заставили рыть котлован, однако к строительству допустить побоялись. Оставалось лишь смотреть, как медленно, этаж за этажом, растет странное сооружение, и гадать, что уготовила нам судьба. По ветру, точно семена одуванчиков, тут же разнеслись слухи о том, что в этом месте ученые собираются проводить новую серию экспериментов. Кто-то утверждал, будто здание станет изолятором для красных, оранжевых и желтых. А некоторые и вовсе решили, что власти решили построить тюремный корпус, из которого мы не выйдем уже никогда.

– С нами все будет в порядке, – сказала мне однажды ночью Сэм, как раз перед тем, как выключили свет. – Это просто глупости, понятно?

Однако ничего не было в порядке. Ни раньше, ни сейчас.

Разговоры на фабрике были запрещены, однако существовали и другие способы общения. Фактически единственное время, когда нам разрешалось говорить, наступало как раз перед выключением света. В остальных местах царила тишина. Только работа, и ничего больше. И все же, когда живешь с кем-то бок о бок годами, у вас поневоле начинает формироваться свой собственный тайный язык. Пусть это всего лишь усмешки и быстрые выразительные взгляды. Сегодня нас отправили полировать и шнуровать ботинки, пришивать пуговицы к солдатской униформе. Но даже за работой, на миг оторвавшись от шнуровки, можно было вскользь посмотреть на девочку, стоящую напротив. Ту, которая прошлой ночью назвала тебя гадким словом. И это уже подобие разговора.

На самом деле фабрика по сути не была фабрикой. Скорее это место можно было назвать хранилищем. Внутри здание представляло собой одно большое помещение, а наверху, по всему периметру, шел небольшой балкон. Строители решили, что для освещения достаточно четырех больших окон на западной и восточной стенах. Зимой здесь было, мягко говоря, не жарко, летом отключали вентиляцию. А окна, едва пропускавшие солнечный свет, при этом не защищали от непогоды.

Руководство лагеря постаралось устроить все как можно проще. На пыльном бетонном полу выстроились ровные ряды столов. Тем утром на фабрике работало несколько сотен человек, все зеленые. Над нами находились десять СПП, в руках у каждого (каждой) – черная винтовка. Еще десять солдат патрулировали зал.

Казалось, взгляды СПП буравят нас со всех сторон. Прошлой ночью я спала плохо, хотя до этого целый день проработала в саду. В кровать я легла с жуткой головной болью, а когда встала, у меня, ко всему прочему, начало першить горло. Даже пошевелить руками было тяжело: пальцы стали как деревянные.

Я понимала, что дела плохи, однако, словно утопающий, из последних сил старалась держаться на плаву. Чем выше мне удавалось поднять голову, тем слабее и медлительнее я становилась. В конце концов держаться прямо стало почти невозможно, и, чтобы не нырнуть ласточкой вниз, я вынуждена была опереться на стол. В большинстве случаев мне удавалось решить подобную проблему, замедлив темп работы. Ничего важного нам все равно не доверяли, сроки ставились более чем свободные. Все эти занятия преследовали две цели: во-первых, они поддерживали иллюзию деятельности, а во-вторых, убивали мозг. Сэм называла это «бездумная деятельность». Да, нас выводили из корпусов, давали простую и не утомительную, по сравнению с тем, что мы делали в саду, работу, однако никто не хотел сюда попасть.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация