Книга Одноразовые люди. Новое рабство в глобальной экономике, страница 3. Автор книги Кевин Бэйлз

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Одноразовые люди. Новое рабство в глобальной экономике»

Cтраница 3

Можно считать, что рабство — это вопрос владения, но дело в том, что называть владением. В прошлом рабство подразумевало легальную возможность одному человеку владеть другим человеком, но современное рабство — другое. Сегодня рабство незаконно повсюду, больше нет легальной возможности владеть другими людьми. Когда рабов покупают сегодня, никто не просит расписку или справку о собственности, однако купившие их прибегают к насилию для сохранения этой власти. Рабовладельцы наслаждаются всеми преимуществами владения без каких-либо законных оснований. Для них отсутствие легальных оснований — только к лучшему, поскольку они получают полный контроль без какой-либо ответственности за свою собственность. Поэтому я стал бы использовать новый термин «рабодержатели» вместо старого «рабовладельцы».

Несмотря на эту разницу между старой и новой системой рабства, каждый согласится, что то, о чем я говорю, — рабство: полный контроль одного человека над жизнью и судьбой другого в целях экономической эксплуатации. Современное рабство скрывается под разными масками, используя квалифицированных адвокатов и юридические прикрытия, но как только мы сдираем маски, мы находим человеческое существо, которого с помощью насилия лишили личной свободы для того, чтобы обогащаться. Когда я путешествовал по миру, изучая новое рабство, я заглядывал под официальные маски, и я видел людей в цепях. Многие думают, что рабства в мире больше нет. Я и сам так думал всего несколько лет назад.

Первым пришел — первым обслужили

Впервые я столкнулся с отголосками рабства, когда мне было 4 года. Это одно из самых ярких моих воспоминаний. Произошло это в пятидесятые годы на юге США. Я вместе с родителями обедал в маленьком ресторане самообслуживания. Мы стояли в очереди с подносами, когда я заметил другую семью, ожидавшую за перегородкой, в то время как все другие продвигались вперед к кассе. Они пришли раньше нас, и весь жизненный опыт четырехлетнего ребенка подсказывал мне, что они должны быть впереди нас в очереди. Чувство справедливости подтолкнуло меня вперед. Я подошел к ожидавшей в стороне семье и сказал: «Вы пришли раньше, вы должны стоять впереди нас». Глава этой афро-американской семьи растроганно посмотрел на меня, а мой отец подошел и положил руку мне на плечо. Казалось, атмосфера вокруг сгустилась от невысказанных эмоций. Напряжение смешивалось с горьким одобрением, взрослые столкнулись с наивным поведением ребенка, никогда не слышавшего о расовой сегрегации. Молчание затягивалось, пока наконец глава черного семейства не прервал его словами: «Все в порядке, мы просто ждем знакомого. Возвращайся в очередь».

Мои родители не были радикалами, но они учили меня ценить справедливость и равенство в отношениях с людьми. Они верили, что идея равенства — одна из важнейших американских ценностей, и никогда не одобряли расизм и сегрегацию. Но иногда необходима детская простота и наивность, чтобы пробиться через толщу привычки и обычая. Напряженность того момента осталась жить во мне, хотя прошли годы, пока я начал понимать, что же чувствовали тогда взрослые. Я рос, и я был счастлив видеть, что столь вопиющие проявления сегрегации исчезли. Мысль, что в мире все еще может существовать рабство — не похожее на сегрегацию, — не приходила мне в голову. Каждый американец знал, что рабство закончилось в 1865 году.

Разумеется, рост неравенства в американском обществе заставлял задуматься над рабством прошлого. Я понимал, что Соединенные Штаты, бывшие когда-то рабовладельческим обществом, все еще страдают от непродуманности программы эмансипации. Вскоре после эпохальной декларации об освобождении Линкольна был принят закон Джима Кроу, который закрывал путь недавним рабам к политической и экономической власти. Я стал понимать, что эмансипация — это не событие, а процесс, которому еще развиваться и развиваться. Будучи начинающим социологом, я стремился исследовать последствия этого незаконченного процесса: я изучал убогие жилищные условия, различия в медицинском обслуживании, проблемы совместного обучения, расовые проявления в законодательной системе. Но я рассматривал это как последствия ушедшего рабства, проблему серьезную, но разрешимую.

Только после того, как я переехал в Англию в начале восьмидесятых, я узнал о существовании реального рабства. На многолюдном митинге я наткнулся на маленький стенд, организованный Международным союзом против рабства (Anti-Slavery International). Я взял с собой несколько брошюр и был потрясен тем, что прочел. Это не было откровением, но во мне росло желание узнать больше. Я не понимал, как может нарушаться основное право — право на свободу. Оно оказалось ничем не гарантированным, и казалось, что никто этого не замечает и не волнуется по этому поводу. Миллионы людей боролись против ядерной угрозы, против системы апартеида в Южной Африке, против голода в Эфиопии, а рабства как бы и не существовало. Чем глубже я осознавал это, тем больше понимал, что должен что-то сделать. Рабство недопустимо. Это ведь не просто кража того, что произвели другие, это кража чужой жизни. Это ближе к ужасу концентрационных лагерей, чем к проблеме плохих условий труда. Здесь нечего обсуждать, рабство необходимо остановить. И я спросил себя: что я могу сделать, чтобы положить конец рабству? Я решил использовать свой опыт социального исследователя, и я начал проект, результатом которого стала эта книга.

Сколько в мире рабов?

На протяжении нескольких лет я собирал каждую крупицу информации, которую только мог найти, о рабстве в современном мире. Я работал в библиотеке ООН и в Британской библиотеке, я обращался в Международную организацию труда (МОТ), правозащитные и благотворительные организации. Я разговаривал с социальными антропологами и экономистами. Я понял, что получить достоверную информацию о рабстве практически невозможно. Даже когда предъявляются фотографии и документы, официальные лица отрицают существование рабства. Правозащитные организации, напротив, стремятся доказать его существование. Они публикуют показания жертв и свидетелей, пытаясь опровергнуть официальные заявления и показать широкую распространенность рабства в мире. Так кому же верить?

Я попытался собрать вместе все свидетельства, которые я только смог найти, страна за страной. Если кто-то говорил о людях, попавших в рабскую зависимость, я брал это на заметку. Когда два человека независимо друг от друга утверждали, что знают о случаях рабства, я начинал чувствовать себя более уверенно. Я встречал случаи, когда исследователи этой проблемы работали в различных частях одной и той же страны и даже не подозревали о существовании друг друга. Я читал все отчеты, которые только мог найти, и спрашивал себя: «Чему же можно верить? Какое число рабов в мире можно считать достоверным?» Позже я добавил к тому, что уже знал, результаты собственного исследования, стараясь сдерживать эмоции. Если у меня были хоть какие-то сомнения в данных, я не принимал их в расчет. Не будем забывать, что рабство — это теневой, незаконный бизнес, поэтому вряд ли можно найти какую-либо статистику. Мы можем только предполагать.

Моя оценка: на сегодняшний день в мире существует 27 миллионов рабов.

Эта оценка гораздо ниже тех цифр, которые предлагают некоторые правозащитники, полагающие, что в мире существует не менее 200 миллионов рабов. Но я верю в свои результаты и оценки, и они соответствуют тому строгому определению рабства, которое я дал. Бóльшую часть из этих 27 миллионов, возможно, от 15 до 20 миллионов, составляют кабальные рабочие в Индии, Пакистане, Бангладеш и Непале. Кабальная зависимость или долговое рабство возникает, когда люди отдают себя в залог за долги, или они наследуют такой долг от родственников (мы подробно поговорим об этом далее). Кроме того, очаги рабства сконцентрированы в Юго-Восточной Азии, Западной Африке, некоторых частях Южной Америки (хотя рабы существуют практически в каждой стране мира, включая США, Японию, европейские страны). В настоящее время рабов в мире больше, чем было вывезено из Африки во времена трансатлантической работорговли. Можно сформулировать и по-другому: в настоящее время жителей страны рабства больше, чем жителей Канады, а население Израиля они превосходят в шесть раз.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация