Книга Реквием, страница 33. Автор книги Ульяна Соболева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Реквием»

Cтраница 33

Наконец-то подъехал к дому отца, своим его я перестал считать давно. Здесь мало что изменилось, только отдельные предметы мебели да технику обновили на более современную. В духе Ворона — его крепость, как и он сам, практически не поддается никаким изменениям. Направился в сторону кабинета, знал, что он там. Сидит за своим дубовым столом, потягивая коньяк, ведет беседы с Афганом, верша очередные судьбы. Как диктатор, который, сумев парализовать народ токсином страха, уверен в своей вечной власти и режиме.


Вошел без стука — во-первых, не посчитал нужным, во-вторых, я знал, что меня ждали. Увидев Ворона и Афгана, невольно захотелось ухмыльнутся, — картинка точь-в-точь, как я представлял. Наверное, это единственное, что я смог познать в том, кого звал отцом.


Они повернули головы в мою сторону, отец, пригубив напиток из бокала, жестом пригласил присесть и, прокашлявшись, сказал:


— Ну что, сынок, с чем пришел? Башку Михая в кармане прячешь?


Я уловил эти издевательские нотки — попрекает вспыльчивостью и импульсивностью, которые раньше всегда срабатывали до того, как я успевал с ними совладать.


— Я знаю, что рыба гниет с головы, но в этот раз в моих планах — истребить весь косяк…


Афган поднялся с дивана, подошел к бару, плеснул на дно бокала виски и, отдав его мне, сказал:


— Сараевские пошли по беспределу. Нужно наказать — иначе вся шваль скоро головы поднимет.


— Этот беспередел кто-то очень хорошо организовал. Кишка тонка у Михая так залупаться. Тут кто-то более серьезный нам лично вызов бросает… — ответил Афгану и краем глаза уловил взгляд отца. Он наблюдал за мной молча, делая вид, что рассматривает бумаги.


Я и сам задержал на нем взгляд, не смог отвести. Отец осунулся и, кажется, сильно похудел, черты лица заострились. Кожа приобрела нездоровый восковой цвет. Только во взгляде былая стойкость и непрогибаемость. Колючие глаза, как и прежде, смотрели цепко и лихорадочно блестели из-под тяжелых посеревших век. Он оставил бокал и обратился ко мне:


— Я знаю, сын, что на это дело должен пойти именно ты. За такое не просто наказывают — это твоя, личная месть. Собирай братву — надо показать тварям, кто в этом городе хозяин…


Я молча кивнул, соглашаясь, но разговаривать с отцом, словно между нами не было этой пропасти из лжи и ненависти, не мог. Понимал, что сейчас не время выяснять отношения, играя в молчанку. Отвечал сухо, коротко, смотря на Афгана или устремив взгляд на картину на стене, продолжая рассуждения:


— Подготовиться нужно, чтоб ни одна сука в живых не осталась. Завтра Михай устраивает на своей хате очередную блядку. Мне нужен план дома, крысу среди сараевских найти не проблема. Остальное — детали.


— Поедете вместе со Зверем и пацанами. Пушки и прочий арсенал на складе возьмите — все, что нужно, там есть. Молодым везде у нас дорога… — сказал и опять зашелся в приступе кашля.


Уловил сказанное между строк, не поверив собственным ушам. Ворон позволил льду начать таять? Что это? Сожаление? Попытка сгладить острые углы? Никогда не поверю. Да и не нужно мне это больше. Верить Ворону — слишком дорого. А я разучился терять.


Выехал на дорогу… меня встретила темнота, которую прорезали только огни ночного города. Врубил громкость стереосистемы на максимум, открыв окно и вдыхая полной грудью воздух. Хотелось задавить в зародыше мысли, которые начали оплетать меня ядовитым плющом…

* * *

Как и договаривались, я подъехал к дому к семи. Нашпигованные оружием и братками автомобили уже стояли возле ворот в полной готовности. Я прошел в дом, чтобы обсудить последние детали с Афганом и отцом, в кабинете кроме них находился Макс. Все звали его Зверем. Бывший беспризорник и уличная шпана, который неплохо пробился по "карьерной" лестнице. Несложно догадаться, за какие заслуги его прозвали Зверем. Отирался возле отца уже давно. После того, как я открыл для себя некоторые факты, буду наблюдать за ним очень внимательно. Слишком много концов на нем, как оказалось, завязано.


Хваткий взгляд, холодный и отстраненный, он как будто отгораживал от мира то, что Макс тщательно пытался скрыть. Обычно за такой непроницаемостью прячут то, что причиняет боль. Самые опасные знания. Тот, кто знает, как сделать тебе больно, всегда добьется от тебя послушания.


Поздоровались, скрепив приветствие коротким рукопожатием. Чувствовалась натянутость — нам есть что делить, верно, Макс? Через несколько дней я узнаю это наверняка. А пока что не время для эмоций, только слаженные действия и четкое понимание инструкций — на дело мы идем вместе.


— Макс, что там с планом дома?


— Все на мази, хрен ускользнут…


— Тогда выдвигаемся, хватит трепаться. Нас там ждут… — увидел, как Макс сжал руки в кулаки. Ему не понравилось, мой тон его очень раздражает. Чтобы убедиться в своих предположениях, добавил, — В дом не врываться, пока я не дам указания. Передай остальным.


Желваки, которые заходили на его скулах, лишь подтвердили мои предположения. Уверен, он хотел замочить меня прямо здесь и сейчас. Без размышлений. Завалить, на трассе вытолкнуть из машины и поехать дальше. Этот свирепый взляд я знал очень хорошо… Это должно было быть его разборкой, и я ему не в тему, впрочем, как и он мне.

* * *

Дом Михея находился за городом, что было нам на руку. Его истошные крики не заинтересуют любопытных зевак, как это было бы в случае с квартирой или одним из кабаков, в котором сараевские обычно любили зависать.


Мы выключили фары, чтобы не привлекать внимание и подъехали к воротам. Они были слегка приоткрыты — значит, все уже сделано. Один из наших парней проник во двор, чтобы добраться до датчика сигнализации и отключить ее. Мы должны войти в дом максимально тихо, не дав ни одного повода для паники, чтобы вся мразь, которая находилась внутри, продолжала бухать, трахать своих шлюх и обдалбываться, не понимая, что сейчас ее порешат.


После того как сигнализацию отключили, мы подошли к большим клеткам с массивными железными прутьями. Все овчарки, которые в них находились, подохли — их траванули заранее. Оставалось зайти в дом и заблокировать в нем все выходы. Часть пацанов оставались во дворе на шухере и чтобы отстреливать тех, кто попытается выбраться через окна.


Ни одна тварь не выйдет отсюда. Я даже не позволю их похоронить. Сгниют в этой дыре, отравляя воздух тошнотворной вонью. Братская могила, бл***.


Мы вошли… Макс держался рядом, в случае чего мы должны были друг друга страховать. Пацаны разделились, чтобы охватить сразу все части дома.


Через несколько минут началась стрельба. Мы просто убивали всех, кто попадался на глаза. В упор. Не важно, прав или виноват, сараевский или попал сюда случайно. Неудачно в гости заглянул — расхлебывай.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация