Книга Мудрец. Сталкер. Разведчик, страница 64. Автор книги Михаил Успенский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Мудрец. Сталкер. Разведчик»

Cтраница 64

Чего он только не передумал, каких бредовых мыслей не перебрал! Репрессии, ядерная война, эпидемия, потоп… Ни работа, ни чтение, ни музыка не давали ему ни на минуту забыть о том, что случилась беда. И сны приходили яркие, чёткие, сюжетные, и запоминал он эти сны прекрасно, и каждый сон рождал новые страхи.

Мерлин населил все комнаты дорогими ему людьми, заходил к каждому и подолгу беседовал – это помогало. Он вытащил из кладовки опальные часы и повесил их на место снятой цифровой галереи. Отыскал даже календарь за какой-то прошедший год и стал считать дни – весьма приблизительно…

Ему и раньше приходилось подолгу ждать гостей, но тогда он знал, что о нём помнят и даже иногда думают, а теперь понимал он себя забытым и потерянным. Может, и вовсе некому о нём вспоминать…

«А если у них всё хорошо, но просто не до меня было, и прилетит Лось с извинениями – пристрелю!» – думал Мерлин, как тот джинн, заточённый в кувшине. Он спускался в тир и стрелял по ростовым мишеням, пока не начинало болеть плечо. Мишени покорно принимали всю вину на себя.

Как и когда пришла весна, он не заметил, занятый своими переживаниями. Просто сошёл с крыльца и почувствовал, что снег совсем сырой…

Собирался Мерлин в дорогу основательно. Достал старые распечатки панинских инструкций – Сохатый всё предусмотрел, даже консервацию своего жилища…

Он снова, как в первые дни, обходил все помещения потайного дворца – не горит ли где светильник, не осталась ли включённой стиральная машина, хотя всё хозяйство могло быть усыплено одним-единственным движением рубильника. Ничего, Дом Лося поймёт, что о нём заботятся, и отпустит…

Ручей выведет к речушке, речушка – к реке, убеждал себя Роман Ильич.

Наконец, когда просохла земля и пробилась новая зелень, он вышел с рюкзаком, закрыл дверь и набрал на скрытом замке шифр, назначенный в инструкции.

С каждым шагом он твердил себе, что ещё не поздно вернуться, что ещё не поздно, что даже сейчас ещё не поздно, – пока, наконец, не стало поздно и не пришла пора разводить костёр и доставать спальник.

Глава 29
1

… – Я же говорил, что мы непременно встретимся, Роман Ильич, – сказал кто-то надо мной.

Я с трудом разлепил глаза.

– Это не ваша кровь, Роман Ильич, – продолжал тот же голос. – Как удачно всё получилось!

Ага! Вот это кто! Тот тип из кабинета Прянникова! Комиссар Мамышев, кажется… По-моему, так ничего удачного…

Но мне стало на удивление легко.

Когда-то в детстве я наблюдал, как милиционеры вяжут одуревшего пьяного скандалиста. Он вырывался и отчаянно вопил: «Я в руках закона!»

Я сейчас тоже в руках закона. Больше не надо думать, сомневаться, принимать решения…

Я полулежал в огромном кожаном кресле. Не связанный, не скованный – уже неплохо.

Судя по громадному окну, в котором виднелось только небо с проплывавшим цеппелином, мы находились в каком-то высотном здании. Этакий деловой пентхаус. Над столом висел большой поясной портрет совершенно незнакомой мне личности в белом саване – не Дзержинский, не президент, не… Может быть, это и есть Эрвин Альгримм?

Мамышев перехватил мой взгляд, улыбнулся и пощипал свою жалкую бородку.

– Не гадайте. В своё время человечество узнает его имя и благословит это имя…

– То, что останется от человечества, – уточнил я.

– То, что МЫ сочтём нужным оставить, – сказал комиссар ООН.

– Представляю, – сказал я.

– Не представляете, – сказал Мамышев. – Хотя до оптимума ещё далеко…

– «Золотой миллиард»? – спросил я.

Он усмехнулся.

– Возможно, и меньше. Гораздо меньше. Вы и представить себе не можете, сколько двуногого балласта наплодила наша бедная планета в ущерб людям деятельным, творческим, здоровым душевно и телесно…

– Особенно душевно, – сказал я. – Ваша затея так и пышет психическим здоровьем. В лечебнице профессора Чурилкина было навалом таких мироустроителей. Один, например, таскал целый бумажный мешок, набитый общими тетрадями. И каждая тетрадь содержала новый законопроект. Когда мешок переполнялся, его относили в котельную, но появлялся новый…

– Здоровая ирония, – кивнул он. – Здоровый скептицизм. Но вы не представляете себе, сколько подобных вам скептиков в конце концов соглашались с нашими доводами и становились в ряды избранных. Среди них были могучие умы и великие таланты, властители дум рафинированной публики и кумиры невежественной толпы. Певцы свободы и апологеты индивидуализма. У вас глаза на лоб полезут, когда я стану называть имена…

– Ну да, ну да, – сказал я. – Лени Рифеншталь, Вернер фон Браун, Эрнст Юнг, Карл Ясперс, Герберт фон Караян… Но тех, кто предпочёл покинуть Рейх, было гораздо больше, и в конечном счёте…

– А сейчас эмигрировать-то некуда, – сказал Мамышев. – Можете, конечно, назвать это всемирной диктатурой, а можете…

– Заговором дураков, – сказал я. – Вас же больше.

– Отнюдь, – сказал комиссар. Он отошёл от меня, обогнул стол и устроился в таком же кресле. – Вы ошибаетесь. Все дураки блюдут свой номер в лайне и уходят в Химэй с улыбкой на устах. Но на Простор тоже отправят не всех… Никто не будет разбрасываться ценным человеческим материалом. Если, конечно, этот материал не будет кочевряжиться – вот как вы…

– Налей-ка мне, любезный, водички, – сказал я. – От восторга горло пересохло…

Он нисколько не оскорбился и действительно встал, подошёл к кулеру, нацедил воды в пластиковый стаканчик и подал мне.

– Благодарствую, – сказал я и выпил. – А преступники – они тоже уходят с улыбкой на устах?

– Представьте – да! – воскликнул Мамышев. – С одной стороны – пожизненное заключение, с другой… Ну да вы понимаете. Это было гениально придумано: и кара, и поощрение – один и тот же процесс…

– А я, по-вашему, тоже пойду с улыбкой?

– Никуда вы не пойдёте, Роман Ильич, – строго сказал комиссар. – Глупости какие! Вы нам нужны.

– В качестве Достигшего? – поинтересовался я.

– И в этом качестве тоже, – сказал он. – У вас неплохо получается, мне докладывали… Только аудитория у вас будет более продвинутая. А потом, ближе к финалу, вольётесь в группу историков, которые станут разрабатывать структуру будущего мироустройства планеты…

– Какой-нибудь фашистский феодализм, – предположил я.

– Что за манера ко всему приклеивать знакомые ярлыки, – поморщился мой собеседник. – Если хотите, фашизм – естественное состояние человеческого общества… В нём немало правильного и полезного… Но вы только представьте себе планету, населённую творцами и мыслителями! Мир Полудня, «Туманность Андромеды», Касталия, которую обслуживают сонмы японских роботов! Ни войн, ни болезней, ни преступлений! Власть над материей, штурм звёзд! Да ведь ваше поколение только об этом и мечтало, а мы воплощаем эту мечту!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация