Книга Россия и Запад на качелях истории. От Павла I до Александра II, страница 13. Автор книги Петр Романов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Россия и Запад на качелях истории. От Павла I до Александра II»

Cтраница 13

Оскорбление, нанесенное Александру, привело Россию в третью антифранцузскую коалицию, а самого императора заставило потерять хладнокровие. Может быть, именно это чувство оскорбленного достоинства и стало причиной того, что Александр захотел попробовать себя в роли не только политика, но и полководца. Время и обстоятельства для этого и без того неразумного шага были крайне неподходящими. Помимо очевидной неравнозначности военных способностей Наполеона и Александра, следует учесть, что русские снова оказались в зависимости от тех же самых ненадежных союзников, что не раз подводили их в прошлом.

Как известно, несчастья начали преследовать союзников с самого начала, хотя готовились к войне они тщательно. Сначала Наполеон разгромил хорошо подготовленную австрийскую армию под командованием Мака, которую планировалось усилить еще и русскими войсками под командованием Кутузова. Корсиканец сумел опередить и Мака, и Кутузова. Никто из союзников не ожидал, что Наполеон в одночасье двинет вперед все свои силы, находившиеся в Булони и предназначенные для действий против Англии. Плененного Мака за ненадобностью отпустили на все четыре стороны, а сдавшуюся австрийскую армию отправили на подсобные работы во Францию.

Русские стали теперь главной надеждой всех участников коалиции. Оставалась, правда, еще колеблющаяся Пруссия. Переговоры, которые вел в Берлине Александр I с Фридрихом Вильгельмом III как раз в тот момент, когда решалась судьба австрийской армии, оказались непростыми, но в конце концов пруссаков удалось все же уговорить примкнуть к коалиции. Способствовало этому несколько обстоятельств. Король был раздражен тем, что французские войска без его разрешения прошли через южную Пруссию в Австрию, а с другой стороны, он не мог предвидеть (впрочем, как и сам Александр) катастрофического поражения Мака.

К тому же оба переговорщика прониклись друг к другу личной симпатией. Эта симпатия оказалась столь горячей, что император и король договорились не просто до союзнических отношений, а до вечной дружбы. В чем и поклялись друг другу на могиле Фридриха Великого. Редкий современный историк, описывая эту сентиментальную сцену, удерживается от сарказма, настолько подобные клятвы не в духе нынешнего времени. К тому же и место для своей клятвы закадычные друзья избрали уж очень неудачно. Все-таки отношения русских и Фридриха Великого складывались скорее скверно, чем хорошо: сначала король изрядно колотил русских, а затем русские взяли Берлин и чуть не довели Фридриха до самоубийства.

Но в те времена эта трогательная клятва, рассказ о которой опубликовали все европейские газеты, вызвала слезы умиления в Англии и Австрии. Всем казалось, что объединенные силы русских и пруссаков должны сокрушить Наполеона. Воодушевленный одержанной дипломатической победой Александр I тут же отправился к войскам, чтобы увенчать себя еще и военными лаврами. Чем это закончилось, хорошо известно – знаменитым Аустерлицем, где союзники получили от Наполеона жесточайшую трепку.

При штабе союзников находилась масса русских и австрийских генералов и два императора – Александр I и Франц II. Мнений и суждений о том, как лучше действовать, хватало с избытком, а вот кто имеет право принимать окончательное решение, не знал, кажется, никто. Присутствие двух императоров, каждый из которых светился юношеским, школярским оптимизмом (мол, кривая обязательно вывезет), никак не способствовало здравому взгляду на ситуацию. Единственным из всех военачальников, кто тогда не потерял способности трезво рассуждать, оказался Михаил Кутузов.

Зная все недостатки расположения союзной армии и все преимущества Наполеона, он в самой корректной форме, чтобы не обидеть двух полководцев-дебютантов, высказался за отступление, за необходимость оттянуть столкновение, рассчитывая на то, что к будущему генеральному сражению армия союзников сумеет найти лучшую позицию и усилится за счет Пруссии. Кутузов предупреждал, что, если вовремя не отступить, союзников, возможно, ждут крупные неприятности. Александр, выслушав Кутузова, ему не поверил. Искушение славой и страстное желание наказать оскорбителя – Наполеона – оказались выше его сил. Кутузов, видя этот юношеский пыл, настаивать на своей правоте не стал.

Именно с Аустерлицкого сражения император и невзлюбил Кутузова. И позже, в 1812 году, поставил его во главе русских войск не по своей воле, а лишь подчиняясь необходимости и общественному мнению. Любопытно, однако, что мотивом этой очевидной неприязни являлась не ревность бездарности по отношению к таланту, как это может показаться кому-то. Наоборот, Александр, признавая большой талант Кутузова, упрекал его в том, что он, как опытный полководец, был обязан найти весомые аргументы и уговорить своего молодого и не сведущего в военных делах императора не совершать столь грубой ошибки.

Русская официальная история об этом предпочитает не рассуждать, но упреки Александра следует признать справедливыми. В отличие от ершистого, язвительного и несговорчивого Суворова, Михаил Кутузов был опытным царедворцем. Причем царедворцем, не лишенным византийских манер, сибаритом, ценившим свой уют и покой и совсем не расположенным лишний раз спорить с государем.

Как говорил о себе Суворов: «Я бывал при дворе, но не придворным, а Эзопом и Лафонтеном: шутками и звериным языком говорил правду». Кутузов был придворным. Таким образом, исторические слова «Впрочем, если прикажете…» (ответ на приказ императора – наступать) у Кутузова вырвались не случайно. Суворов так бы не сказал и не отдал бы приказа, который вел к очевидной катастрофе.

Трагедия разыгралась 20 ноября (2 декабря) 1805 года в 120 километрах от Вены, западнее деревни Аустерлиц. Разгром русско-австрийских сил был полным. Оба императора, Франц и Александр, в панике бежали с поля битвы. По свидетельству очевидцев, молодой русский государь дрожал как в лихорадке и плакал, потеряв самообладание. Горькие императорские слезы присутствуют во всех описаниях аустерлицкого позора. Что делать, не каждый Александр обязательно Македонский.

Сам Александр Павлович, нужно отдать ему должное, необходимые выводы из поражения извлек, поняв, что далеко не всегда присутствие императора в действующей армии усиливает ее боевой потенциал. Как император и политик, он, естественно, и дальше вмешивался в военно-стратегические вопросы, но уже редко пытался сам строить колонны в боевой порядок. В войне 1812 года всю полноту военной власти он отдал в руки опытного Кутузова.

В роли неформального главнокомандующего царь снова испытал себя лишь в 1814 году на европейском театре военных действий, уже после смерти Кутузова, и на этот раз справился со своей задачей неплохо. Слабость, проявленную им под Аустерлицем, Александр I также искупил с лихвой, позже он не раз мужественно держался под яростным обстрелом противника, подавая пример другим.

Следующим российским императором, кто рискнул возложить на себя бремя главнокомандующего, оказался Николай II. И именно этот шаг стал его последней, роковой ошибкой, во многом спровоцировавшей революцию 1917 года.

«Корсиканское чудовище» у беззащитного глобуса. Как резать мир: вдоль или поперек?

Третья коалиция закончила свое существование. Император Франц отправился мириться к Наполеону. Тот принял его корректно, но потребовал, чтобы остатки русских войск немедленно покинули Австрию. Наполеон вошел в Вену, а Австрийскую империю еще раз значительно урезал.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация