Книга Я знаю тайну, страница 40. Автор книги Тесс Герритсен

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Я знаю тайну»

Cтраница 40

– Вы их убили?

– Нет, я их не убивал. Но я не сомневаюсь, что вам удастся доказать противное.

– Я скажу вам, что я собираюсь сделать, мистер Станек, – сказала Джейн. – Мы сейчас обыщем вашу квартиру и вашу машину. Вы можете пойти нам навстречу и дать разрешение на это. Или мы можем сделать это жестко, получив ордер.

– У меня нет машины, – мрачно произнес он.

– Тогда как вы ездите?

– Благодаря доброте незнакомых людей. – Он посмотрел на Джейн. – В мире еще осталось несколько таких.

– Вы даете нам разрешение провести обыск, сэр? – спросил Фрост.

Станек покорно пожал плечами:

– Что я скажу, не имеет значения. Вы так или иначе обыщете квартиру.

Для Джейн его слова означали «разрешаю». Она кивнула Фросту, и тот достал свой сотовый и отправил сообщение ожидающей сигнала команде криминалистов.

– Наблюдай за ним, – сказала Джейн Фросту. – Я начну со спальни.

Спальня, как и гостиная, представляла собой мрачное, вызывающее клаустрофобию помещение. Единственным источником дневного света здесь было окно, выходившее в узкий проулок, стиснутый с обеих сторон домами. Коричневые пятна на ковре и воздух, пахнущий нестираным бельем и плесенью, но кровать аккуратно застелена и ни одного разбросанного носка. Первым делом Джейн прошла в ванную и открыла аптечку – не найдется ли где пузырька или чего-нибудь, в чем может находиться кетамин. Она обнаружила только аспирин и коробочку с лейкопластырем. В шкафчике под раковиной хранилась туалетная бумага, но ни скотча, ни веревки – ничего из арсенала убийцы.

Джейн вернулась в спальню, заглянула под кровать, прощупала, нет ли чего между матрацем и пружинной сеткой. Потом перешла к единственной прикроватной тумбочке и открыла ящик. Внутри лежал фонарик, несколько пуговиц и конверт с фотографиями. Она просмотрела снимки – большинство из них двадцатилетней давности, когда Станеки жили одной семьей. До того, как их разделили и больше не позволили увидеть друг друга. На последней фотографии в конверте Джейн остановилась. Там были запечатлены две женщины лет шестидесяти с небольшим. В оранжевой тюремной одежде. Первая – мать Мартина, Ирена, ее серебряные волосы сильно поредели, а лицо превратилось в тень того, что было в молодости. Но Джейн потрясло второе лицо, потому что она его узнала.

Она перевернула фотографию и уставилась на слова, написанные авторучкой: «Твоя мать рассказала мне все».

Джейн с мрачным лицом вернулась в гостиную и кинула фотографию Станеку.

– Вы знаете эту женщину? – спросила она.

– Это моя мать. За несколько месяцев до смерти во Фрамингеме.

– Нет, я говорю о женщине рядом с ней.

Он задумался:

– Кто-то из тех, кого она встретила там. Подруга.

– И что вы знаете об этой подруге?

– Она заботилась о моей матери в тюрьме. Не давала ее в обиду, только и всего.

Джейн перевернула фотографию и показала надпись:

– «Твоя мать рассказала мне все». Что это значит? Что ваша мать рассказала ей, мистер Станек?

Он ничего не ответил.

– Может быть, правду о том, что происходило в «Яблоне»? О том, где похоронена Лиззи Дипальма? Или о том, что вы собирались сделать с теми детьми, выйдя из тюрьмы?

– Мне нечего больше сказать.

Он поднялся на ноги так резко, что Джейн испуганно отпрянула.

– Надеюсь, скажет кто-нибудь другой. – Джейн вытащила сотовый, чтобы позвонить Мауре.

26

Женщина смотрела с фотографии вызывающим взглядом, словно говорившим: «Я тебя вижу». Волосы, наполовину седые, наполовину черные, торчали на квадратной голове во все стороны, как иглы дикобраза, но самое сильное впечатление узнавания произвели на Мауру ее глаза. Она словно смотрела на себя в зеркало будущего.

– Это она. Это Амальтея, – сказала Маура и удивленно взглянула на Джейн. – Она знала Ирену Станек?

Джейн кивнула:

– Снимок сделан четыре года назад, незадолго до смерти Ирены в тюрьме во Фрамингеме. Я говорила с директором, и он подтвердил, что Ирена и Амальтея дружили. Они почти все время проводили вместе, будь то за едой или в общих помещениях. Амальтея все знает о «Яблоне» и о том, что делали с детьми Станеки. Неудивительно, что она подружилась с Иреной. Монстры понимают друг друга.

Маура вгляделась в лицо Ирены Станек. Некоторые говорят, что у злого человека зло светится в глазах, но женщина, стоявшая рядом с Амальтеей, не казалась ни злобной, ни опасной. Всего лишь больной и изможденной. В глазах Ирены Маура не видела ничего, что могло бы остеречь жертву: «Не подходи. Здесь опасно».

– Они похожи на двух милых бабулек, правда? – сказала Джейн. – Увидишь – и даже в голову не придет, что они натворили. После смерти Ирены Амальтея отправила эту фотографию Мартину Станеку, а когда его освободили из тюрьмы, писала ему письма. Двое убийц общались друг с другом: один – снаружи, другая – изнутри.

Слова Амальтеи опять зазвучали в памяти Мауры, их смысл вдруг обрел ясность, от которой ей стало зябко: «Скоро ты найдешь еще одну».

– Она знает, что делает Станек, – сказала Маура.

Джейн кивнула:

– Пора с ней поговорить.

* * *

Всего несколько недель назад Маура навсегда попрощалась с Амальтеей Лэнк, а сегодня снова оказалась в комнате для свиданий в тюрьме Фрамингема, ожидая разговора с женщиной, с которой она поклялась никогда больше не встречаться. На сей раз разговор не будет приватным: с другой стороны одностороннего зеркала за ними будет наблюдать Джейн, готовая вмешаться в разговор, если он примет опасный оборот.

– Ты уверена, что выдержишь? – спросила Джейн по внутренней связи.

– Мы должны это сделать. Должны выяснить, что ей известно.

– Мне очень не нравится, что я ставлю тебя в такое положение, Маура. Жаль, что нет другого способа.

– Я единственный человек, которому она откроется. У нас с ней много общего.

– Прекрати это говорить.

– Но так оно и есть. – Маура глубоко вздохнула. – Посмотрим, удастся ли мне воспользоваться этой общностью.

– Хорошо. Сейчас ее введут в комнату. Готова?

Маура скованно кивнула. Дверь распахнулась, и звон стальных наручников известил о появлении Амальтеи Лэнк. Пока охранник пристегивал ногу заключенной к столу, Амальтея не сводила глаз с Мауры, сверлила ее, словно лазером. После первого курса химиотерапии Амальтея набрала вес, волосы снова начали отрастать короткими клочковатыми прядями. Но о степени ее восстановления лучше всего говорили глаза. Их коварный блеск, темный и опасный, вернулся.

Охранник ушел, и две женщины, молча разглядывающие друг друга, остались одни. Маура противилась искушению отвернуться, посмотреть в поисках поддержки в одностороннее зеркало.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация