Книга Между Призраком и Зверем, страница 96. Автор книги Марьяна Сурикова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Между Призраком и Зверем»

Cтраница 96

Ему стоило лишь властно махнуть рукой, отдавая безмолвный приказ и ожидая беспрекословного повиновения, а затем отвернуться холодно и равнодушно, в полной уверенности, что не посмею возразить. Императорам не отказывают, их повелений не нарушают, особенно когда воздух вокруг потрескивает от переизбытка силы и чуточку жалобно скрипят скручиваемые в спираль металлические разветвления канделябров. Никто не имеет права сопротивляться и таить обиду на правителя, посмевшего взять то, что ему принадлежит по праву. Но Кериас лишь одарил взглядом, долгим, внимательным, а затем слегка встряхнул ладонями, точно сбросил излишки силы. Собранный, сосредоточенный, уверенный в себе и величественный, он направился к дверям, а рядом шли Эвелин и доверенный маг. По ту сторону ждали приближенные, во главе которых император и должен был проследовать в залу торжеств.

Фаворитке полагалось идти в составе свиты и покинуть ее перед дверями залы, пройти боковым коридором, миновать еще несколько дверей, чтобы в итоге выскользнуть из тени на тронный помост, остановиться позади владыки и положить руку на его плечо. Все же избранница императора — не жена, она не может идти с ним под руку мимо тех, кто приехал выразить почтение и поклониться новому повелителю Монтерры, однако она может находиться рядом, чуточку позади трона.

И я уже приготовилась пропустить вперед самых доверенных лиц, а потом слиться со свитой, когда неожиданно, всего на пару минут мы остались одни. Эвелин и маг оказались по ту сторону дверей, а я и Кериас — по эту. И снова — долгий взгляд, изучающий, ждущий, а мне следовало поклониться по всем правилам и заверить в своей преданности. Ведь такое положение я теперь занимала: будто в круге его доверенных лиц, но по причине зависимости императора, знала о вещах, хранившихся в строжайшей тайне, но была не в курсе всех планов Кериаса на этот вечер. Я помогала, но благодарить за это следовало не столько меня, сколько странную связь между нами. А значит, поступков, выходящих за четко обрисованные пределы, или чувств, помимо обиды за принуждение, он, наверное, и не ждал. Просто смотрел, просто выяснял, с ним ли я, а я… Потянулась к опущенной руке с массивным императорским перстнем, подняла выше и чуть ощутимо коснулась губами.

— Я буду с тобой. Не подведу в этот раз.

Выдохнула, словно дала важнейшую клятву, отпустила его ладонь и вдруг очутилась в кольце сильных рук. Не рванулась, как прежде, лишь запрокинула голову, чувствуя, что вокруг нас пропасть: враги, друзья, привычки, условности, прошлое, будущее. Один неосторожный шаг — и этот вечер станет началом конца для него и для меня. Закрыла глаза, отрекаясь на секунду от всего и от себя в том числе, и погрузилась в темноту поцелуя.

Твой поцелуй подобен плену,
В нем память прошлых наших встреч,
Он для меня сродни ответу,
Что и забвенью не стереть.

Если герой древней поэмы именно так ощущал прикосновение губ своей возлюбленной, то для меня поцелуи Кериаса всегда были разными, но чаще — подчинявшими его воле. Они словно поглощали меня, отдавали чужой власти. Давным-давно директор столичной библиотеки предупреждал, что Зверь будет давить, пока не сломаюсь, и тем сильнее, чем отчаянней будет мое сопротивление. А сейчас я не противилась прикосновениям и объятиям, и они стали такими… Исчезли прежняя жесткость, властность, кружащий голову напор, и мне вдруг досталась нежность, щемящая, ласковая и такая настоящая. Поцелуй на границе света и тени, скрадывающий остроту полумрак и мягкое обволакивающее сияние.

Спало напряжение силы, перестал потрескивать, давить на виски воздух и жалобно скрипеть металл. Поцелуй — точно волшебство для нас обоих. У меня ушла боль из сердца, его отпустило напряжение, сила вновь оказалась под контролем. И когда его ладони опустились, выпуская мою голову, а пальцы погладили по щеке, я открыла глаза, вернулась в тишину гостиной, вспомнила о том, что нас ждет, но отчего-то больше не боялась.


Император торжественно вступил в залу, а придворные выстроились по обеим сторонам. Атрионы замерли вдоль стен и зорко следили за каждым гостем. Когда правитель Монтерры величественно проходил мимо своих подданных, те склонялись в низком поклоне. Высшая аристократия особенно старалась выразить почтение, ибо благосостояние большинства этих людей зависело от расположения владыки. Особенно уповали на мимолетный взгляд, который мог подарить им надежду, наряженные в роскошные платья дамы.

Намного более сдержанно вели себя светлейшие князья. У каждого за спиной осталось собственное княжество, их ли правителям было присягать на верность новому императору-магу? Однако удержать спину ровной не смог ни один.

Я смотрела на этих людей, известных, великих, родовитых, и восхищалась впечатлением, произведенным Кериасом. Не окажись я велением судьбы в такой близости от трона — и не посмела бы даже находиться с ними в одной комнате. Однако с какой легкостью новый владыка империи шагал меж настороженных придворных и наделенных собственной властью недоверчивых «королей» — каждый при своем владении, у каждого за спиной сильные воины и поддержка местных жителей, однако они не смели шелохнуться, пока он не дал своего разрешения.

Император спокойно взошел по ступеням и занял трон, уложив руки на резные подлокотники, а я выступила из тени и встала позади Кериаса. Положила подрагивающие пальцы на его плечо и замерла, обводя взглядом всех, кто оказался ниже нас. Задачей было не показать растерянности или испуга, и, надеюсь, справилась с этим, ведь на меня смотрели все. Еще как смотрели! Женщина должна подчеркивать статус мужчины, а потому фаворитка императора была неотразима сегодня. И когда владыка шевельнул пальцами, а мое платье пошло огненными всполохами, точно загорелось по-настоящему, все ахнули. Мы будто огонь и лед: в белоснежном одеянии и в пламенеющем наряде оказались у всех на виду. Вокруг раздавались пораженные и восторженные возгласы, я ловила удивленные, завистливые и восхищенные взгляды и изо всех сил старалась не сжимать пальцы на плече своего снежного зверя.

А потом последовало представление гостей: распорядитель громко объявлял имена, и названные подходили и вновь склонялись в поклоне. Кому-то Кериас благосклонно кивал, а одной леди в коралловом платье и с пышной прической даже улыбнулся. Уловив необычное имя — Эзмини, я вспомнила, что читала об этой выдающейся женщине, которая стала править после смерти старого мужа и получила клятву верности от всех глав проживающих на территории княжества кланов. С тех пор она управляла железной рукой.

Я, правда, не ожидала, что великая княгиня окажется так молода и хороша собой, а ее, судя по выразительным взглядам, очень заинтересует император. В его же улыбке тоже сквозил интерес. Мне вдруг подумалось, что вот такая женщина превосходно подойдет на роль императрицы. Происхождение всегда играло главную роль в выборе супруги. Правителям Монтерры не было нужды брать в жены иностранных принцесс. С сильной и могущественной империей никто из соседей не смел идти на конфликт, но основой власти и ее незыблемости являлось укрепление внутренних связей и поддержка сильнейших княжеств.

Внезапно для меня померкла прелесть взаимного поцелуя, воспоминание о котором так грело сердце и помогало стоять ровно и выдерживать сотни взглядов. В том положении, в каком очутился, Кериас мог жениться только на знатной женщине из лучшего рода, ведь среди явившихся на праздник не было главного противника, светлейшего князя Иннеи.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация