Книга Богиня пустыни, страница 33. Автор книги Кай Майер

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Богиня пустыни»

Cтраница 33

Каждый из ножей был таким же длинным, как кисти рук Сендрин. Их блеск не мог скрыть того, что к нему прилипло что-то красное, влажное.

Мужчина достиг кровати и положил ножи по обе стороны девочки на одеяло. Он с большой заботой разгладил одеяло, словно это имело важное значение, как будто в этом был скрытый смысл, известный ему одному.

Сендрин споткнулась, идя обратно в эркер, за ней разворачивалась дьявольская панорама вихря; дом оказался в его центре, — так ребенок держит лягушку в стеклянной банке. Она онемела от страха, почти потеряла сознание от ужаса. Сендрин хотела вмешаться, но не могла. Могла только смотреть. Оглушенная, охваченная паникой. Только присутствовать. Беспомощно наблюдать.

Мужчина погладил рукой волосы беззащитной девочки. Сендрин впервые увидела его лицо. Пожилой мужчина с обвисшими толстыми щеками. Седые волосы растрепались и космами падали ему на лоб. Через все лицо протянулся темно-красный след с каплями крови.

Сендрин узнала его по одной из картин в галерее. Это был лорд Селкирк.

— Кимберли, — прошептал он еще раз, бесконечно нежно. Только это имя. Снова и снова он произносил имя своей дочери: — Кимберли. Кимберли. Кимберли.

Малышка смотрела на него своими темными глазами, оцепеневшая от страха, но, возможно, она испытывала к нему доверие.

Он поднял ее, прижал к себе, покружился с нею на месте. Сендрин видела лицо девочки над его плечом, ее глаза все еще были широко распахнуты. Она поняла, что малышка была в шоке. Кимберли, должно быть, видела, что совершил ее отец. Она знала, чья кровь у него на лице. Но ей ничего не оставалось, как спрятаться в своей комнате. Охватившая ее паника переросла в равнодушие. Покорность судьбе. Последний шаг, последняя возможность.

Лорд Селкирк осыпал лицо девочки поцелуями, вымазав кровью ее щеки, ее губы, ее веки.

Затем отец нежно положил девочку на кровать, взял ножи и искромсал ее тело по живому.

Когда Сендрин проснулась, она лежала на полу эркера и была в комнате совершенно одна. Кровь Кимберли была смыта очень давно, а с нею и почти все воспоминания о преступлении Селкирка.

Она оцепенело поднялась. При этом ее взгляд упал в окно.

Черное знамя дыма поднималось высоко в небо. Там, снаружи, бушевал огонь. Искры кружились, как насекомые, вихрем летали над лугом, опускались на акации и гасли.

Термитник полыхал ярким пламенем.

Где-то в другом месте. В сердце пустыни всех пустынь.

Мужчина шагает по рыхлому песку. Его шаги широки и энергичны. У него есть цель. Его шаги образуют волны на склонах дюн. Песок скользит вниз по склону, но мужчина не боится сорваться. Он знает пустыню на протяжении тысячелетий.

На мужчине белая одежда. Она развевается на горячем ветру, который будоражит пустыню. Его голова закутана белой тканью, между полосами которой видны одни глаза. Он защищается от пустыни, потому что она его уже проучила. При этом он давно уже не нуждается в защите. Только не он. Он не знает ни боли, ни страданий. Не боится ни жара солнца, ни жажды. Не боится смерти, по крайней мере собственной.

Перед ним, на краю мира, такое светлое небо, что режет глаза. Но позади него, там, откуда он идет, царят хаос и смерть. Там клубится горизонт и земля кричит от боли, когда мир, охваченный бурей всех бурь, рассыпается на осколки.

Воронка бушующего песка танцует вдали, так высоко, что достает до небес. Она танцует так далеко, что верблюду понадобились бы долгие дни, чтобы добраться туда. Но буря намного быстрее. За одно дыхание она начинает неистовствовать там, где пожелает. Опустошает пустыню и остатки мира, оставляя за собой след такой ширины, что даже звезды могут увидеть его, вздумай они посмотреть вниз.

Мужчина идет впереди бури и невидимыми цепями тянет ее за собой, как укротитель тащит львов.

Но действительно ли мужчина управляет бурей, или буря охотится за мужчиной? И на самом ли деле они связаны друг с другом?

Пустыня кричит от ярости и унижения, и пыль дождем падает с неба.

Здесь даже слезы из песка.

Часть вторая Енох
Глава 1

В первый день Рождества ртутный термометр на окне комнаты для завтрака показал тридцать три градуса Цельсия. Мадлен объяснила, что, возможно, будет еще жарче, так как в начале января на юге Африки обычно разгар лета. Она уже пережила температуру воздуха более сорока пяти градусов, и это не в пустыне, а здесь, в умеренном поясе страны.

Для Сендрин жара стала невыносимой. В конце ноября она вместе с Мадлен съездила в Виндхук и узнала, что там есть еще один магазин дамской одежды, гораздо более привлекательный, чем тусклая лавочка неподалеку от вокзала. Мадлен настояла на том, чтобы Сендрин купила три новых платья, все с длинными рукавами, с юбками до пола. Они были очень милы, но при такой температуре Сендрин ужасно потела в них и опасалась, что от нее неприятно пахнет.

Празднование Рождества летом при такой жаре требовало определенных усилий. Елка, доставленная бог знает откуда, была установлена во внутреннем вестибюле. Валериан получил несколько дней отпуска. Со времени перевода его подразделения прошло три месяца, и это был его первый визит домой. Он без перерыва рассказывал о катастрофическом положении в форте, о песчаных бурях и мучениях, доставляемых скорпионами, о дефиците воды, испорченных продуктах и эпидемиях лихорадки. Тит выходил из себя и во все горло кричал о том, что будет просить губернатора лично о переводе его сына, но Валериан оставался непоколебим. Он хотел и дальше служить в пустыне. Чтобы успокоить родителей, он говорил, что в Омахеке, похоже, дело не дойдет до сражений. За все это время они не видели ни одного туземца. Очевидно, там было слишком жарко и сухо даже для кочевников.

Сендрин нашла, что Валериан выглядит неважно. Белокурые волосы стали еще светлее, кожа сильно загорела, при этом она выглядела грубой, будто ее выдубили. Маленькие морщинки, которых у него не было до отъезда, пролегали теперь у уголков глаз, он стал тихим, задумчивым, как будто ужасы пустыни внушили ему глубокое уважение к ней. Он не стал другим человеком — его тирады, направленные против гереро, по-прежнему были полны ненависти, и все такими же частыми были его выпады в сторону Адриана, но, тем не менее, не было никакого сомнения, что он изменился, как будто пустыня высушила его молодое озорство, словно соки растения.

При такой жаркой сухой погоде ель в вестибюле продержалась только несколько дней. Еще до новогодних праздников почти все иголки с нее осыпались и упрямо торчали в ворсистых коврах. Садовники убрали дерево на луг, лежащий за восточным крылом дома, чтобы сжечь его на том самом месте, где три месяца назад полыхал другой огонь.

Девочки упрашивали Сендрин присутствовать при сожжении ели, и она в конце концов уступила и вышла вместе с ними на улицу. Когда сухие ветви охватил огонь и они с треском и шелестом стали превращаться в пепел, подошел Адриан. Погруженный в свои мысли, он молча смотрел на пламя.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация