Книга Новые земли, страница 69. Автор книги Сергей Протасов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Новые земли»

Cтраница 69

Сколько их было, никто сказать не мог. Две из них видели, когда они проскочили между крейсерами, безвредно уйдя к берегу, а одна угодила в нос «Владимира Мономаха» почти сразу за форштевнем. Взрывом сорвало якорь с полки и выбросило его в воду, оборвав цепь, а таранный шпирон свернуло вправо, отчего шедший на полном ходу крейсер резко бросило в правую циркуляцию. В пробоину хлынула вода.

Кроме торпеды в «Мономаха» попало еще несколько мелких снарядов с миноносцев. Нанести серьезного урона они не могли, из-за незначительного калибра, но близким разрывом одного из них был сильно контужен в голову командир крейсера капитан первого ранга Попов, находившийся не в рубке, а прямо на мостике, чтобы лучше видеть, что творится вокруг. Фуражку сбило с его головы и буквально разодрало в клочья. Осколком сильно рассекло лоб, и кровь заливала ему глаза, но он, прижав к ране быстро промокший носовой платок, оставался в сознании и еще какое-то время продолжал командовать кораблем.

Считая свой крейсер уже потопленным, он приказал сбавить обороты, чтобы уменьшить напор воды, и править к берегу, надеясь приткнуться к отмели. «Мономах» плохо слушался руля и быстро садился носом, но продолжал часто стрелять по миноносцам. Несмотря на быстро прибывавшую воду, все же удалось добраться до мыса Эбошизаки и выброситься на его отмели меньше чем в полумиле западнее сильно горящего «Изумруда».

Здесь Попов приказал прекратить огонь и покинуть корабль. Этот приказ вызвал недоумение у старшего артиллериста лейтенанта Нозикова и вахтенного начальника лейтенанта Мордвинова 2-го, бывших в этот момент на мостике. Они считали, что нужно продолжать бой, ведь артиллерия еще действует. К ним сразу присоединился старший штурман лейтенант князь Максутов, заявивший, что крейсер надежно сидит на камнях и скорая гибель ему не грозит, если, конечно, не подорвут миной, как «Изумруд».

Вскоре стало ясно, что командир «не в себе» из-за ранения и контузии. Он едва стоял на ногах и начал явно заговариваться, теряя связь с реальностью. Его отправили в рубку и там основательно перевязали рану на голове, а из низов, где он выяснял серьезность повреждений, вызвали старшего офицера капитана второго ранга Ермакова. Поднявшись на мостик, он принял командование, а командира под присмотром младшего судового врача Лободы и священника отца Аполинария свели вниз.

Трюмные, под руководством поручика Эльтсберга отчаянно боролись с распространением воды. Старые переборки совсем потеряли прочность и просто рушились под напором моря, но после того, как приткнулись к отмели и встали без хода, затопления удалось остановить. Носовая переборка переднего погреба опасно прогибалась, обильно сочась по швам, но вовремя выставленные подпоры не дали ее смять. Воду из погреба успевали откачивать, и дальше она не пошла. В первом котельном отделении от удара о дно приподняло настил вместе с фундаментом первого котла. Хотя паропровод выдержал, котел срочно вывели из действия, перекрыв клапаны и стравив пар. Междудонное пространство под кочегаркой затопило, но течи в настиле оказались незначительными, и их заделывали подручными средствами. Через пробоины от камней в правом борту залило нижнюю угольную яму второй кочегарки, но задраиванием угольных горловин затопление котельного отделения удалось предотвратить. Сама вторая кочегарка и машина вообще не пострадали. Крен и дифферент не увеличивались. Пар был, электричество не пропало. Снарядные элеваторы исправно поднимали наверх беседки со снарядами, немедленно выпускавшиеся по японцам. Бой продолжался, и для «Мономаха» тоже.

Разминувшись на большом ходу с нашими старыми броненосными крейсерами и ворвавшись в строй транспортов, японцы выпустили всего две торпеды, прошедшие перед носом «Терека», в которого они были нацелены. После чего лишь стреляли во все стороны из своих, еще уцелевших мелких пушек, почти не нанося ущерба, но поплатившись за это потерей еще одного корабля, получившего менее чем за минуту четыре попадания среднекалиберных снарядов и начавшего быстро садиться кормой и ходить кругами. Его сразу же закрыло сплошной стеной всплесков, так как артиллеристы почти со всех пароходов начали бить именно по нему.

Кроме этого японца комендоры с транспортов в начавшейся свалке вкатили два 120-миллиметровых снаряда в «Камчатку», пробив вспомогательный котел и один трехдюймовый в «Жемчуг», без последствий для людей и техники. А также более двух десятков трехдюймовых и более мелких в пароходы-крейсера и остальные корабли обоза, убив восьмерых и переранив около тридцати пехотинцев и моряков, чем многократно перекрыли результативность японского обстрела. Заставить их прекратить пальбу даже уже после того, как противник исчез из вида, удалось не сразу.

* * *

Когда конвой вошел в Цусима-зунд, вспомогательный крейсер «Урал» сразу вырвался вперед, двинувшись полным ходом к югу и начав вскоре вилять на курсе, как будто вышло из строя рулевое управление. Он не реагировал на сигналы с флагмана транспортной группы «Камчатки», приказывавшие вернуться и занять позицию западнее мыса Имозаки, под которым была назначена стоянка «Тереку» и «Калхасу», где «Урал» их должен был охранять. Только через десять минут беглец внезапно остановился, почти сразу после этого начав разворачиваться. Но до назначенного ему места до конца боя он добраться так и не успел.

Причина такого поведения выяснилась быстро. У командира крейсера капитана второго ранга Истомина просто сдали нервы. На протяжении всего перехода эскадры с Балтики он был сторонником сдачи корабля японцам без боя. Из-за чего даже возникла серьезная ссора с артиллерийским офицером лейтенантом Колокольцевым, с трудом сглаженная переводом вспыльчивого молодого лейтенанта на «Ослябю».

После этого случая и последовавшей за ним беседы с Рожественским Истомин более не высказывался в подобном духе и даже сумел наладить обучение команды борьбе за живучесть и ведению прицельного артиллерийского огня по быстроходным маневрирующим целям, а также ставшие обязательными на эскадре шлюпочные тренировки с высадкой на берег или на борт другого судна. Но, как выяснилось еще во время рейда к западному побережью Японии, в бою он сразу терялся. Вот и сегодня оказался, мягко говоря, не на высоте.

Решение о его списании на берег «по болезни» уже было принято, но до выхода в море заменить его не успели. И вот теперь, как только японские миноносцы схлестнулись с нашими крейсерами, он впал в истерику и приказал идти полным ходом к берегу прямо по минным полям, чтобы, выбросившись на отмель, спасти людей и сдаться в плен. Возражений офицеров командир «Урала» совершенно не слушал и даже выхватил револьвер, которым угрожал всем, кто пытался приблизиться.

Поскольку в машину он успел приказать дать самый полный вперед и теперь не подпускал никого ни к машинному телеграфу, ни к переговорным трубам, снизить ход не удавалось. Только когда до низов добежал посыльный с приказом старшего офицера, крейсер встал. Но к этому времени на мостике уже навели порядок.

Рулевой квартирмейстер Астахов, видя помешательство своего командира, не стал сразу править к берегу, благополучно введя огромный пароход во внутреннюю акваторию и лишь тогда положив право руля. Обнаружив это, Истомин начал угрожать револьвером и ему, обвиняя в измене и угрожая трибуналом, и, в конце концов, вытолкнул матроса из-за штурвала и даже выстрелил ему в ногу, после чего сам попытался встать к рулю. Но ему не дали.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация