Книга Тайные страницы истории, страница 6. Автор книги Василий Ставицкий

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Тайные страницы истории»

Cтраница 6

Это, в общем-то, не было неожиданностью. Еще делая самые первые шаги в осуществлении своей политики в Причерноморье и Леванте, Екатерина пыталась заручиться поддержкой Венецианской республики и установить с нею связи как с «древним и естественным врагом Оттоманской империи» (по выражению Рюльера). Но Венеция предпочла не связываться с турками и наслаждаться прелестями мира, хотя и имела к султану территориальные претензии.

Предупреждая Алехана о необходимости сохранять в Beнеции свои практические акции по подготовке греко-славянского восстания в «непроницаемой тайне», императрица объясняла в рескрипте: «…Мы в мыслях и поступках республики Венецианской до времени надежны быть не можем, доколе не увидит она, что дело прямое действие возъимело… Из чего уже само собой следует, что все Наши как здесь, так и у вас распоряжения и приготовления так маскировать должно, чтоб они не инако как с самым делом вдруг открылись».

Не инако, как с самым делом. Это, конечно, из Петербурга легко советовать. А здесь, в Венеции, в чуждом, порой достаточно враждебном окружении, да еще принимая и рассылая званых и незваных агентов, часто понятия не имеющих о конспирации, очень трудно, если не невозможно. И немудрено, что «Венеция, всегда осмотрительная и осторожная, не замедлила взять на заметку эти маневры и решила внушить этим двум братьям, чтобы они выбрали другое местопребывание. Любознательность, служившая предлогом их путешествия, равным образом послужила и предлогом их высылки и затем их проживания в других городах» (Рюльер).

Матушка, предвидевшая подобную ситуацию, рекомендовала Алехану выбрать в качестве более надежного и долговременного пристанища Турин — столицу сардинского королевства, или Пьемонта, либо какой-нибудь другой город, подвластный тому же монарху. Ибо, писала она, «сей государь (Карл Эммануил III. — Авт.)… если вы свои дела поведете тихостию в его земле… немного заботиться будет узнавать или догадываться о прямом намерении вашего там пребывания, а в рассуждении знатности персоны вашей при Нашем дворе может быть и на узнаваемое им сквозь пальцы глядеть будет, особливо же когда узнает, что и все ваше пребывание будет там не долгое время».

Матушка никак не желала понять, что делать дела совсем «с тихостию» столь же невозможно, сколь и поддерживать персональное инкогнито, на чем она и не настаивала и даже признавала в некоторых отношениях нежелательным. Разве только власти будут смотреть «сквозь пальцы». Но то ли Карл Эммануил слишком широко раскрыл глаза, получив сведения о деятельности Орловых в Венеции, то ли еще по какой причине, но полюбовное соглашение с сардинским королевством не состоялось. Алехану пришлось немало похлопотать, подыскивая новую резиденцию. Он добрался даже до Неаполя, но Екатерина в том же письме от 6 мая 1769 года предупредила: «…дам вам приметить, что король неаполитанский (Фердинан IV, он же Фердинан I, король Обеих Сицилии. — Авт.) бурбонского дома и по французской дудке с своим министерством пляшет, а сия дудка с российском голосом не ладит».

Фердинан IV действительно оказался Бурбоном, и Алехан наконец остановил свой выбор на Пизе, одном из крупных некогда городов герцогства Тосканского, расположенном почти на самом берегу Лигурийского моря, в устье реки Арно. Как любознательному путешественнику ему, очевидно, сильно приглянулась Пизанская башня, против чего трудно было возразить. Кроме того, совсем рядом находился чудесный шумный портовый город Ливорно, гавань которого выглядела очень удобной как будущая стоянка русских кораблей (могли ведь Екатерина и Григорий Григорьевич Орлов продолжить российско-тосканскую коммерцию). К тому же герцог Леопольд, брат австрийского императора, оказался именно таким человеком, каким матушка рисовала в воображении сардинского короля. Короче, все устроилось, и Алехан с Федором могли теперь без помех любоваться знаменитой башней, обходить ее со всех сторон, а то и взбираться на самый верх, если только не боялись уронить. К сожалению, источники об этом ничего не сообщают.

Между тем, говорит Рюльер, некоторые из этих эмиссаров получили приказание возвратиться в Пелопоннес, чтобы объявить аборигенам о прибытии в ближайшее соседство к ним Алексея, посланного Богом и царицей (какой сарказм—Авт.) для освобождения Греции. Они были снабжены: для народа — книгой Папаз-оглы, для епископов—богатыми церковными одеяниями и для всех начальников—письмами Алексея и золотыми медалями с оттисками изображения императрицы, Все эти начальники получили право носить такие медали на шее как знаки чести. Но первой и главной целью этих эмиссаров было привезти с собой в Италию греческих депутатов, которые «после того, как увидят этого ниспосланного Богом (ну не может человек удержаться! —Авт.), возвратились бы в Пелопоннес, чтобы уверить своих сограждан в истинности обещаний императрицы».

Не все эмиссары и агенты, конечно, справлялись со своими трудными задачами. В частности, отправленные из Петербурга в Черногорию Эздемирович и Белич, а также «венецианский грек» Иван Иваныч Петушин вызвали неудовольствие Алехана, о чем тот не замедлил донести матушке в письме от 4 апреля. Одновременно через своего генеральс-адъютанта Ивана Крестенека он передал царице собственные предложения. Екатерина оправдывалась тем, что с началом войны «множество греков, сербин и прочие единоверные авантурьеры зачали соваться ко многим с планами, с проектами, с переговорами, и между ними, так сказать, брошенный подполковник Эздемирович показался лучшим». А Белич сказался приехавшим от Степана Малого [4], и этого обманщика и самозванца решили использовать, поскольку считали «весьма сильным». Я думаю, писала императрица, что и «грек Петушин в подобном казусе, то есть лучше его не нашли». Иначе говоря, Екатерина признавала, что «разведшкола» в Петербурге не справлялась со своими обязанностями. «Когда упражнялись здесь отправлением подобно сим слабых орудий, — продолжала матушка, — тогда приехал к нам Крестенек с вашими предложениями (он прибыл в Петербург около 5 мая. — Авт.), и тогда уже дело получило совсем иной вид и оборот (То-то! — Авт.), и уже не осталося для поправления сделанного и дабы вам помехи не было, как подчинить вам прежде разосланных молодцов, каковы они ни есть, знав, что вы им уже узду наденете по вашему рассмотрению». Матушка наконец-то поняла, с кем имеет дело. Несомненно, в Алехане «пропадал» выдающийся разведчик (и контрразведчик), прирожденный резидент самого крупного масштаба и оригинальный сыщик. Екатерина выразила сожаление, что до получения его письма успела отправить еще одну группу. Но зато теперь уж все. Больше ни единого человека без его предварительного согласия. Тут вот, кстати, просится ехать в Черную гору генерал-майор Иван Подгоричанин. Сказывается, что мог бы быть там «не бескредитен», поскольку это его родина и он там всех знает, да и его все знают, и во всех местах он сам побывал. Уже и проект свой подал (копия прилагается). Но: «…буду ждать от вас отповедь (! — Авт.): прислать ли его или обождать ли?»

Неизвестно, получил ли Алехан это письмо (курьер из Петербурга достигал Северной Италии или возвращался приблизительно за месяц; Екатерина ответила на послание Алексея Орлова, написанное 4 апреля, 6 мая), когда вновь доложили о прибытии посланцев из России. На этот раз аудиенции просил купец Барышников со своими товарищами, тоже, понятно, из торгового сословия. Народ это все оказался видный и производил впечатление не столько свойственной купцам осанистостью и степенностью, сколько военной выправкой. Оказалось, что торговлишкой они занялись совсем недавно, а вообще-то принадлежат к благородному сословию и являются офицерами армии ее величества. Это были артиллерийский подполковник и обер-кригс-комиссар в главной канцелярии артиллерии и фортификации Алексей Петрович Лецкой, подполковник Николай Иванович Маслов и Федор Васильевич Обухов, чей чин остался неуказанным. Ну а в купчине Барышникове Алехан без труда узнал старого знакомого и сослуживца князя Юрия Владимировича Долгорукова.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация