Книга Как нас обманывают СМИ. Манипуляция информацией, страница 22. Автор книги Сергей Ильченко, Дмитрий Пучков

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Как нас обманывают СМИ. Манипуляция информацией»

Cтраница 22

Радио в силу своих природных коммуникативных особенностей еще как-то противостоит этим тенденциям. Из психологии восприятия известно: эмоцию страха, боязнь, у индивидуума вызывает то, что выглядит странным и непонятным. Во всяком случае, то необъяснимое на первый взгляд, что не может быть определено в категориях разума и интеллектуального восприятия действительности. Как пишет норвежский исследователь Л. Свендсен, «страх всегда имеет интенциональный объект. Он всегда на что-то направлен» [48]. То есть человек не может бояться чего-то абстрактного. Эта эмоция определяется конкретными обстоятельствами, явлением, ситуацией, персоной. Вариативность фобий в современном информационном пространстве значительна. Отсюда тяга СМИ к новостям отрицательного свойства. При этом стоит заметить, что «ценность новости заключается не в актуальной опасности — гораздо важнее, чтобы опасность была “увлекательной”. Эта опасность обсуждается какое-то время, пока из нее не выжмут все до капли, а затем заменяется новой» [49]. В справедливости данного суждения нам еще предстоит убедиться.

Подобное обстоятельство предопределило наличие иррационального тренда как одной из экранных доминант нынешнего отечественного телевещания [50]. Это объясняет чрезмерный разгул «струны ужаса» в современном телеэфире. Очевидно, что наиболее продуктивной социальной сферой, отражающей такие аудиторные ожидания, является криминальная деятельность. Она стала одним из главных источников эфирной информации, привычным содержанием многих телепередач. В данном тематическом эфирном сегменте лидирует НТВ. Его «тематическим партнером» выступает сетевой канал ТНТ. Проблема, однако, не только в том, что подобные вещатели задают определенную эфирную моду на «отрицательное телевидение» другим субъектам электронной медиадеятельности. Они формируют соответствующие эмоциональные и интеллектуальные зрелищные ожидания аудитории. Можно сказать, что процессу форматизации подвержены практически все возможные на сегодняшний день методы и формы работы журналиста с первичным информационным материалом. Тренд «ментовских войн» настолько укоренился в контенте НТВ, что даже экранизация классического сочинения А. Н. Толстого «Хождение по мукам», осуществленная авторитетным режиссером К. Худяковым в 2017 году, подверглась соответствующей жанровой трансформации.

Очевидно, что количество негативных событий в отечественном эфирном контенте превышает допустимые нормы восприятия подобной реальности человеческой психикой. В свое время зарубежные исследователи Б. Дженингз и С. Томпсон утверждали (а затем доказали), что «потребление телепродукции в больших объемах может привести зрителя к убеждению, что в мире гораздо больше насилия, чем есть на самом деле» [51]. Здесь уместно сказать о создании культа насилия и провокации отрицательных эмоций, неявно существующих в практике творцов российского телевидения. А оно, в свою очередь, является зеркалом процессов, которые происходят в мировом электронном экранном вещании.

Более сорока лет назад американский социолог Дж. Гербнер начал исследовать эффект культивации, вызываемый в сознании аудитории сформированными телевидением образами семьи, гендерными и возрастными стереотипами. Анализ экранной продукции, предлагавшейся американскому зрителю, привел к появлению гипотезы культивации. Ее суть заключается в следующем: чем больше времени зритель проводит перед телевизором, тем сильнее его восприятие мира приближается к образу реальности, который он видит на экране [52].

Данный научный вывод можно сформулировать в виде парадокса: каково телевидение, такова и жизнь. Хотя логика опирается на зеркальное отражение приведенного постулата, выраженное во фразе: какова жизнь, таково и телевидение. Многое в проблеме адекватности восприятия эфирного продукта зависит от первоначальной установки деятелей СМИ. И коль скоро она ориентирована на соответствующее воздействие на массовую аудиторию, легко предположить, что на практике к реализации такой модели будут приложены необходимые творческие и организационные усилия.

Здесь можно говорить не только об аудиторных ожиданиях, но и о профессиональном восприятии реальных событий журналистом, интуитивно откликающимся на то, чего от него ждет публика. Последняя явно надеется получить яркие, острые и незабываемые ощущения по принципу «Правду! Ничего, кроме правды!» Журналист откликается на аудиторную установку, выбирая роль из предсказуемого набора медийных масок: «ниспровергатель основ», «разоблачитель», «честный и неподкупный борец за справедливость» и т. п. Классический пример такого ролевого вживания в профессию — судьба А. Г. Невзорова, не имеющего не только журналистского образования, но и высшего образования как такового.

Фильтром для некритической трансляции негативной информации через СМИ с включением «человеческого фактора» в лице журналистов может и должен стать разум, интеллект. В упомянутых исследованиях Гербнера было доказано, что интенсивность эффекта культивации определяется образованностью зрителей: чем выше уровень образования зрителя-индивидуума, тем меньше его сознание подвержено воздействию негативного образа реальности, который формируется телевидением. В американских исследованиях данной проблематики был даже изобретен и введен в научный обиход «коэффициент враждебности мира».

Там, где знания и анализ оказываются не востребованы ни журналистами, ни аудиторией, возникает тяга к наглядной демонстрации всего набора криминальных деяний и их последствий: убийства, трупы, изнасилования, ДТП и их жертвы, попытки суицида и прочие явления ненормальной, «черной» стороны жизни. Она достаточно легко поддается форматированию [53]. Создается устойчивое впечатление, что журналисты только и ждут, чтобы где-нибудь «объявился» насильник, маньяк или педофил. Достаточно вспомнить, как в последние годы одним из доминирующих информационных трендов в практике отечественных СМИ стали репортажи и сюжеты о пропадающих детях. Естественно, вслед за бульварными изданиями тему подхватили телевизионные программы. Но тренд достаточно быстро сошел на нет, поскольку экстраполировать и интегрировать каждую из череды непохожих друг на друга историй в общую историю про маньяков не удалось. Манипуляция сознанием публики, находящейся у телеэкранов, растворилась в медиапространстве.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация