Книга Балканы. Окраины империй, страница 30. Автор книги Андрей Шарый

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Балканы. Окраины империй»

Cтраница 30

Свой любимый болгарский памятник я встретил не в Софии, а рядом с парком Царя Симеона и Клубом офицеров в Пловдиве. Это бронзовая скульптура пятерых болгарских военных, ощетинившихся против невидимого врага вокруг сундука с цепями. Главный боец сжимает винтовку с кривоватым штыком. Это рядовой третьей роты Первой пехотной Пловдивской дружины Гюро Михайлов из села Рахманлий (теперь Розовец), он оставался на посту до конца. Дело было в 1880-м: 18-летнему солдату Михайлову доверили охранять казну на третьем этаже деревянного штабного и банковского здания. Ночью вспыхнул пожар, и ковчег с финансовыми средствами оказался под угрозой, следствие потом предположило турецкую провокацию или попытку скрыть воровство. Несмотря на опасность, Гюро отказался отступить перед пламенем, поскольку, подобно герою рассказа Леонида Пантелеева «Честное слово», не получал приказа покинуть пост, а также в соответствии со статьей 115 Правил несения гарнизонной и караульной службы. В результате погиб не только бедолага Михайлов, но и еще четверо караульных, включая разводящего Николу Костадинова, который пытался снять часового с поста, да не успел. Имена всех пятерых высечены на пьедестале монумента.


Балканы. Окраины империй

Пловдив. Памятник Гюро Михайлову. Фото автора


Балканы. Окраины империй

Военный клуб в Пловдиве. Фото. 1912 год


Памятник часовым работы Ивана Топалова открыли к 50-летию их подвига, и с той поры вокруг этой скульптурной группы и Гюро Михайлова не прекращаются идеологические и философские споры. Не всем понятно, что именно так страстно охранял постовой, кроме своей чести. Иван Вазов посвятил стойкому болгарскому солдату стихотворение «У могилы», но в социалистическое время бойца Михайлова отказывались считать героем, поскольку он не проявил смекалки и, дескать, погиб ни за что. В пример болгарину поставили неизвестного мне парня, советского солдата Василия Лемешенко, который в схожей ситуации якобы не растерялся и не охранял пожар, а потушил пламя гимнастеркой. Как писала в 1953 году софийская армейская газета Народна армия, «поступок Лемешенко характерен для нового человека, советского бойца, воспитанного по уставам Красной армии». В 1960 году памятник в Пловдиве демонтировали, капсулу с останками погибших переместили на кладбище. Много позже все же возобладало мнение о том, что Гюро Михайлов достоин памяти народа. В 1994 году чудом избежавшую переплавки бронзовую композицию водворили на прежнее место. Время по-иному расставило акценты: при изучении темы в болгарской газете мне попалась статья под названием «Гюро Михайлов — символ храбрости, а не глупости».

Эта печальная история пробудила во мне личные воспоминания. В 1987 году в институтских военных лагерях мне тоже доводилось ходить в караул. Курсанту Шарому доверили охранять знамя части, и в час ночной я заступил на «тумбочку», вооруженный автоматом Калашникова и примкнутым к нему штык-ножом. «Тумбочка» была снабжена металлической пластиной, и, если я делал шаг в сторону или переносил центр тяжести, переминаясь с ноги на ногу, в караульном помещении загоралась лампочка. Тут же раздавался телефонный звонок, и командир отделения с помощью трехэтажного мата напоминал мне об обязанностях постового и сакральном значении поста номер один. Через полтора часа мучительных усилий мне удалось, чудом сохраняя равновесие, зацепить ремнем автомата стоявший в углу огнетушитель. До конца вахты огнетушитель заменял меня на боевом дежурстве, придавив своим весом металлическую пластину на «тумбочке».

Болгарские друзья рассказывают: когда кто-нибудь совершает рискованный, но мало чем мотивированный поступок, о таком человеке говорят — стоит на посту, как Гюро Михайлов.

3
Kosova — Косово
Славянский мираж
В суровых добродетелях воспитан,
Албанец твердо свой закон блюдет.
Он горд и храбр, от пули не бежит он,
Без жалоб трудный выдержит поход.
Он как гранит его родных высот.
Храня к отчизне преданность сыновью,
Своих друзей в беде не предает
И, движим честью, мщеньем иль любовью,
Берется за кинжал, чтоб смыть обиду кровью [12].
Джордж Гордон Байрон, «Паломничество Чайльд-Гарольда» (1809–1818)

Четыре десятилетия назад молодой югославский литератор Юсуф Буджови по просьбе композитора Рауфа Доми написал либретто первой в истории косовской оперы на албанском языке. В качестве литературной первоосновы соавторы выбрали роман Милтона Гурры «Девушка из Качаника» на темы антиосманской борьбы. Премьера состоялась в 1979 году в Призрене в рамках программы югославско-албанского культурного сотрудничества: шесть главных вокальных партий исполнили солисты из Тираны, подпевали местные хористы в сопровождении оркестра радио и телевидения Приштины. Премьера оказалась неполноформатной и выглядела как концерт классической музыки, поскольку оперные спектакли тогда и в Албании, и в югославском Косове не ставили. В Косове, кажется, не ставят и теперь.

Об этом проекте Буджови, известный на Балканах историк и самый популярный в Косове писатель-постмодернист, вспоминает сейчас с легкой улыбкой, как вспоминают о своей молодости люди, умудренные опытом и многого в жизни достигшие. Мы сидим в модном кафе-пекарне Bukatore в спальном районе Приштины и беседуем по широкому кругу вопросов: обсуждаем различия диалектов албанского языка, влияние Маркеса и Бабеля на современную косовскую прозу, оцениваем политическое наследие Иосипа Броза Тито и последствия провозглашения мятежной автономией независимости от Сербии. Символы и приметы этой независимости в Косове заметны на каждом шагу, прежде всего в обилии флагов и тематических памятников. Bukatore, например, расположено напротив средней школы имени первого президента Албании Исмаила Кемали. Раньше эта школа носила имя старосербского поэта Йована Йовановича-Змая, а улица (теперь — Энвера Малоку, журналиста, застреленного в конце 1990-х годов то ли агентами Белграда, то ли албанскими экстремистами) называлась Воеводы Чолака, важного полевого командира времен Первого сербского восстания [13].

Топонимические изменения ясно показывают, чем обернулась борьба за государственную самостоятельность: практически все, что прежде было сербским, стало здесь албанским. Но у этого есть предыстория. Война 1998–1999 годов сопровождалась изгнанием из области югославской армией и сербской полицией 700 или 800 тысяч албанцев; поражение режима Слободана Милошевича после вмешательства в вооруженный конфликт стран НАТО обернулось выселением 100 или 130 тысяч сербов. Почти все албанцы вернулись в свои дома. Почти никто из сербов не вернулся; теперь их в двухмиллионном Косове, по разным данным, от 75 до 100 тысяч (до войны, как считается, было около 200 тысяч). Сербское население сконцентрировано в основном на севере области, прилегающем к территории, которую контролирует Белград. Город Косовска-Митровица на реке Ибар стал фактической границей между малым сербским и большим албанским Косовом. Но и у этой драматической ситуации тоже есть вековая предыстория, которую не опишешь в одном абзаце.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация