Книга Смилодон, страница 5. Автор книги Феликс Разумовский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Смилодон»

Cтраница 5

– У меня, отец, в ШИЗО все извилины завяли, – Буров усмехнулся, похлопал себя по лбу и глянул выжидающе на якута. – Знаешь, головка бо-бо, зябнут ножки, зябнут ручки. Сейчас спать надо, думать завтра. Нет мыслей.

Впрочем, нет, есть одна – как ни крути и ни ворочай, а достанет Каратаев.

– Бежать тебе надо однако, парень, когти рвать, – шепнул вдруг, придвинувшись, якут, и Буров мгновенно подобрался, почувствовал, как холодеет сердце – уж не офицерский ли это привет от особиста Каратаева? Прищурился недобро, оценивающе хмыкнул: нет, вазомоторы натуральные, бутафории ноль, старик держится естественно. Не провокатор он, просто пустобрех. Плесень бездорожная <На фене – старый дурак.>. Впал в маразм дедушка, вот память и отшибло. Забыл, видно, о натасканных собачках, вертолетах с пулеметами и кадрированном розыскном взводе, молодцы из которого беглых зэков не жалуют, сразу бьют на поражение, а потом для опознания режут головы и руки ржавым штык-ножом. Что раненым, что убитым. Так что звезди, старче, звезди, приятно слушать.

– Ты, парень, не ссы, ни менты, ни собаки за тобой не пойдут, – будто прочитал мысли Бурова якут и придвинулся совсем вплотную. – Есть дорожка одна. По ней пидорасы не ходят. Только Айыы-шаманы и великие воины. Ты воин, однако, ты пройдешь. А может, сдохнешь. Вот и думай теперь крепко, что лучше – здесь гнить или подыхать человеком. Завтра скажи.

Повернулся, не прощаясь, и пошел к своей шконке – маленький, приземистый, ступающий косолапо, как медведь.

“Сказки венского леса, мля”, – Буров, переваривая услышанное, недоверчиво хмыкнул, покачал головой и нырнул в узкую каторжанскую постель. Приснился ему трюм: гнусная шуба стен, тусклая лампочка над дверью и синий задубевший “петух”, скорчившийся мокрой курицей на параше.

Пролог Фрагмент третий, поясняющий предыдущий

– Да, подполковник, наворочал ты делов, – Гусев, глава Конторы, кашлянул и принялся чесать короткую, обезображенную шрамом шею, отчего погон на его кителе неэстетично выгнулся. – Семь, нет, отставить, восемь человек с тяжелыми телесными, пострадал сотрудник МВД, заведению этому питейному нанесен материальный урон. Солидный. Весьма. М-да… Мента-то ты как положил на мозжечок, подсечкой?

Погон у Гусева был широкий, с большой, тканой золотом звездой, а в голосе хрипатом и командном сквозил профессиональный интерес.

– Подсечкой, товарищ генерал-майор, задней, – Буров тяжело вздохнул, опустил очи долу и прошептал с наигранным раскаянием: – Он же за ствол схватился, гад, уже патрон дослал. Не подсек бы, быть бы мне холодным. Присыпали бы уже, товарищ генерал-майор.

В общении с начальством он избрал проверенную тактику: повинную голову меч не сечет. Особенно дурную и забубенную.

– Тебя, костолома, присыпешь, как же, – хмыкнув, Гусев посмотрел на Бурова с плохо скрытым уважением, снова почесал шею, и взгляд его, несмотря на тяжесть, устремился вверх, к фривольно-двусмысленной лепнине потолка. – И что же мне с таким героем делать?

Было неясно, у кого он спрашивает – то ли у ангелочка с давно не беленными гениталиями, то ли у паскудно раскорячившейся наяды, то ли у гаранта конституции, добро щурящегося с портрета.

Однажды, давным-давно, Буров с Гусевым сидели в яме. Яма была глубокой, полной жидкого дерьма, а вырыли ее чернокожие сыны Африки. Они были свирепы, не любили социализм и, чтобы пленники стали вкуснее, закачивали им живьем в задницу кипящее пальмовое масло. Чтобы мясо в кускусе было сочным, а суп из печени и костного мозга наварист и радовал нёбо. Так что пока Буров с Гусевым сидели в яме, вокруг них шли дебаты не политического – гастрономического свойства. Как варить, чем фаршировать. Однако они все же вылезли из дерьма, убрали под настроение с полдюжины конвоиров и, долго не раздумывая, в чем мама родила, рванули в девственные джунгли. Знакомиться со змеями, москитами и дружественным местным населением, вооруженным сарбаканами и луками с отравленными стрелами. Потом Гусев поранил ногу и Буров пер его с полсотни верст, пока не вышли к своим. Страшными, шатающимися живыми трупами. А их уже и считали мертвыми, даже помянули, как положено, спецназовскими ста граммами. Такие вещи не забываются.

– Ладно, – Гусев тяжело вздохнул, кашлянул, выпрямился в кресле. – Иди-ка ты в отпуск. Куда-нибудь к морю. С глаз долой. И молись, чтобы вместо трех звезд не оказаться с одной. Хрен тебе, а не полкана. В остальном же отмажем.

Не далее как на той неделе он подписал буровское представление на очередное звание. Ну и ладно, хрен с ним, с полковником. Еще не вечер.

– Спасибо, товарищ генерал-майор, – с чувством произнес Буров, вытянулся благодарно, прищелкнул каблуками. – Разрешите идти?

– Идите, – Гусев засопел, встал и протянул внушительную, напоминающую лопату, руку. – Ну и дурак же ты, Васька. Аника-воин фигов. Кукол <Осужденный смертник, на котором отрабатываются методы ведения рукопашного боя.>тебе не хватает? Давай двигай.

И Буров двинул, в омут канцелярской суеты. Прошения, довольствие, подорожная бесплатная. Куда? А к морю, как товарищ генерал-майор приказали. На северный берег южного, слава труду, не на южный северного…

Супруга ехать с ним на бархатный сезон отказалась категорически.

– Ты же знаешь, у меня тоже сезон, – недоуменно так изогнула бровь, вальяжно повела бедром и надула губы. – Клиент косяком прет. Куда мне от него.

“Главное, чтоб не скользил”, – мысленно пожелал ей Буров, сел на самолет и на высоте десять тысяч метров полетел себе к морю – к Черному. Отпуск начался приятно – кресло было мягким, гул моторов ровным, а облака в иллюминаторе пышными, напоминающими взбитые сливки. “Эх, хорошо, – не думая ни о чем, Буров пил холодненький нарзан, кемарил вполглаза, потягивался, зевал, посматривал воровато на молоденькую стюардессу, на стройные, загорелые лакомые икры ее. – Эх, хороша”. Настроение было самое радужное. Однако после приземления в Адлере оно мгновенно испортилось. Стоило Бурову получить багаж и выбраться из здания аэровокзала, как на глазах у него из микроавтобуса “фольксваген” выскочили люди в камуфляже и организованно, с напором ворвались в близлежащую кафешку “Анжелика”. Послышался звон битого стекла, чмокающие звуки ударов, крики. Впрочем, не все камуфляжники рванулись в кафешку, часть их осталась на улице и принялась лупить смертным боем всех, кто подвернулся под руку. Или под ногу. Хорошо еще, что Буров стоял в сторонке, у главного входа. Правда, еще неизвестно для кого.

Ласково светило солнышко, на небе не было ни облачка, тихий ветерок баюкал пальмы и акации. А побоище в “Анжелике” и окрестностях все продолжалось. Вот с криком “Черножопый, на!” впечатали кому-то в пах, вот приголубили кого-то прикладом по почкам, вот пнули в копчик немолодую уже, страшно вскрикнувшую женщину. Вот кинулись вдогон за чудом вырвавшимся парнем, с ходу подсекли, вырубили мощно, по-футбольному дали под ребра. Чтобы не ерепенился. Все было сделано четко и слаженно. Через пять минут камуфляжники уже сидели в “фольксвагене”, рявкнул форсированный мотор, взвизгнули колеса и наступила мертвая тишина. Только стоны, крик, плач, захлебывающиеся звуки рвоты. А еще через пять минут пронзительно взревела сирена – приехала “скорая”. Сомнений нет, работали профи.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация