Книга Архканцлер Империи. Начало, страница 19. Автор книги Евгений Шепельский

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Архканцлер Империи. Начало»

Cтраница 19

– Господин Феликс Круль от Белека.

– Угу. Ужинать-то будете, господин Круль от Белека? Есть свежая поросятина…

Я выбрал ожидание и трапезу. Хотя инстинкт говорил: ждать – последнее дело. Но я набрался терпения и сел за громоздкий, сколоченный из десятисантиметровых досок стол, бросил на него намокшую шляпу, стянул и положил на лавку кожаную куртку. Вообще в организме пробудилось активное желание раздеться полностью и принять горячий душ, только, боюсь, его придется отложить надолго.

Вскоре передо мной поставили кувшин с тем, что называлось тут пивом: темной вязкой бурдой. Я попросил вина, и слуга, понятливо кивнув, принес благородному дону какой-то кислятины, судя по вкусу, сделанной все же из винограда. Рассудив, что организм Торнхелла привычен к здешним напиткам, а пиво я уже хлебал и не слег после этого с животом, я начал отпивать вино маленькими глотками. Пить тут можно либо из родника самостоятельно, либо вино с пивом. Если я закажу просто воды, мне, конечно, ее принесут, но только какими руками принесут и какие бактерии там будут плавать – отдельный разговор. Антибиотиков, повторюсь, здесь нет, про кипячение никто не знает. Даже древние римляне были умнее средневековых людей – они обязали своих легионеров разбавлять воду вином, и спирт, содержащийся в вине, отправлял на покой большую часть бактерий, в результате римское войско спокойно отжало половину Европы…

Над головой вдруг раздался сильный грудной голос:

– Ты искал меня?

Нет, Амара Тани даже в полумраке и даже после полулитра вина не казалась красавицей.

Глава 12

Болезни – бич темных веков, особенно те, что нельзя вылечить без антибиотиков или предупредить вакцинацией, до которой еще много сотен лет. На лице Амары Тани молотила горох банда чертей. Оспа. Но если не брать в расчет рытвины на щеках и скулах, лицо ее было достаточно миловидно и лишено грубости – с высоким лбом, блестящими серыми глазами и губами, чувственность которых не требовалось подчеркивать с помощью яркой помады. Короткая по местным меркам стрижка – всего лишь до плеч, волосы оттенка спелой пшеницы, золотистые, густые. Возраст – около тридцати, плюс-минус два года.

Она не была малокровной рохлей – напротив, фигура основательная, плотная, выражающая скрытую силу каждым движением. Темно-синий плащ брошен на руку. Одежда самая простая, мужская, разумеется – оттопыренный массивной грудью кожаный камзол и штаны в обтяжку, высокие сапоги. Длинный кинжал у бедра. Она обошла стол с другой стороны, швырнула плащ на лавку и пробарабанила пальцами по столешнице. Маникюра, естественно, нет. На костяшках пальцев виднелись свежие ссадины – кому-то она недавно залепила в челюсть.

За оконцами в частых свинцовых переплетах сгустилась туманная мгла. Дождь сыпал в стекла мелкой дробью. Я только сейчас заметил, что в зале трактира зажгли большой очаг – несмотря на купол вытяжки, дымил он изрядно, но и тепло нагонял. Не слишком хочется выбираться из нагретого угла, но – надо. На счету каждый час.

Слуга поставил на мой стол зажженную толстую свечу, она коптила, стреляла фитилем, вкусно пахла воском.

– Так, значит, это ты от Белека? – повторила Амара, присаживаясь. Она вытянула ноги, задев своими сапогами мои, совершенно беспардонно. Так мы и сидели – вытянув ноги навстречу друг другу, и мерились взглядами, однако без искр, мы просто изучали друг друга.

Я кивнул:

– Белек сказал, я найду здесь в трактире ту, кому смогу всецело доверять.

Амара сгребла мой кувшин и мою кружку, вылила в нее остатки вина, после чего опрокинула залпом.

– Ну, считай, нашел.

Она шепелявила: «с-с-с», на самом деле произнесла: «Ну, сцитай, насол».

– У меня есть для тебя работа.

– Ты мне не нравишься, милый господин… Круль… как там тебя?

На самом деле она сказала: «Ты мне не нрависся, милый госпосин… Фруль… как фам фебя?»

«Милый господин?..»

– Зови меня Аран. Будем работать?

– Ты мне не нравишься. Мне не нравится твое лицо, твоя одежда, твоя дворянская шпага и то, что ты называешь себя разными именами.

– Шпагу-то я еще даже не обнажал, как это она тебе не нравится? – И я осекся, поймав себя на мысли, что нахожусь не в том положении, чтобы начинать флиртовать – тем более с такой бой-бабой, как Амара. И насчет лица… Хотя да: чья бы корова мычала…

Она вполне оценила подколку и усмехнулась краем пухлых губ – не весело, грустно.

– Дело-то совсем простое: мне нужен кто-то, кто знает Санкструм и поможет добраться до столицы меньше чем за две недели.

Она выгнула левую бровь – до того умело, что та поднялась над правой сантиметра на три, от чего испорченное оспой лицо превратилось в зловещую маску.

– Дело совсем простое, милый господин… – повторила она, вкладывая в мои слова противоположный смысл. – Действительно простое. Простое, как орех. Проще, чем лавка, на которой я сижу, и легче, чем моя задница. Хм… Белек счел излишним вдаваться в подробности, он просто сказал, что я смогу заработать…

– Так и есть, я могу заплатить. К тому же у меня есть транспорт – шарабан и две лошади. В путь следует отправиться как можно скорей.

Однако тут принесли ужин в закопченном глиняном горшочке. Мясо, какие-то коренья – судя по запаху, морковь и сельдерей, травы – розмарин, чабрец, тимьян – все было мелко порублено и уварено до состояния кашицы. К этой кашице, которую уже вроде бы кто-то ел, полагались полкраюхи ржаного хлеба, нож и деревянная обкусанная ложка.

А я так надеялся на запеченную поросячью ногу с хрустящим жареным картофелем… Нет, местная кулинария определенно нуждалась в хорошей встряске.

Как и Санкструм.

– Черт! – сказала Амара, потянув носом. – Я с утра не ела… Поделишься со мной, милый господин? Я не могу говорить о делах, пока не поем, – в голове мутится.

Я молча придвинул к ней горшок с гуляшом, отрезал кусок хлеба и положил рядом – прямо на стол. Поухаживать за дамой – это пока еще не харрасмент, верно? Крахмальных салфеток и серебряных приборов не имеем, хрусталя тоже, используем что под рукой и не ищем другое. Амара молча и быстро принялась за еду.

Я отхватил от краюхи широкий ломоть. Закусим всухомятку. Остальной хлеб прихвачу с собой.

Приблизился слуга, тот самый, что встретил во дворе, и сообщил, что лошади накормлены; распрягать ли их и отводить ли под навес?

– Нет, я скоро трогаюсь в путь.

Слуга, однако, не уходил. Амара хмыкнула, затем, отложив ложку, основательно порылась в складках своего плаща, извлекла что-то незаметное в красноватом полумраке и щелчком отправила в сноровисто подставленную ладонь слуги.

Монета… как же я не сообразил: поухаживать за лошадьми – это все равно что протереть стекла машины; услуга требует чаевых!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация