Книга Иррационариум. Толкование нереальности, страница 72. Автор книги Далия Трускиновская, Ярослав Веров, Дмитрий Лукин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Иррационариум. Толкование нереальности»

Cтраница 72

И её супруг кивнул, соглашаясь.

– Спасибо. Мальчишки замечательные.

– Да. Знаете, мы их усыновить решили.

– Правда? – просияла Мирослава. – Это здорово! А… никто не против?

– Марат Петрович, вроде, не возражает, – пожала плечами старушка. – Да и сами мальчики – тоже. Хотя, старший сильно тоскует по матери – до сих пор, это видно. Но нельзя же всё время жить в развалинах и питаться подачками. Мы тоже нашу внучку не забыли, но нельзя же только и делать, что тосковать по ушедшим.

– А у меня, – подал голос супруг, – в клинике коллега новый появился. Молодой врач-стоматолог, недавно в городе. В прошлой жизни выучился на стоматолога, а жизнь повернулась так, что пришлось на рынке шмотьём торговать. А теперь – рад и счастлив, что может призвание своё в жизнь воплощать. Хороший юноша, на меня молодого похож. В общем, работы у меня теперь меньше, свободного времени больше – вот его детям и посвящу.

– Что ж, я… – Мирослава развела руками. – Рада за вас!

– А это фото мы бы у вас купили, – кивнул он на снимок. – Будет нашим первым для них подарком.

– Да, конечно. Я только «за»!

Мирослава улыбалась, но неясная тревога на душе не давала покоя.

«…нельзя же только и делать, что тосковать по ушедшим» – правильная фраза почему-то именно здесь и сейчас царапала до боли.

В зал вошла очередная гостья – новая повариха, толстая неряшливая тётка в цветастой блузе и вельветовых штанах, выглядывающих из-под расстёгнутого серого плаща. Грязного. Как её? Роза Алимовна? Тётка зашагала вдоль стен, поджав губы и всем своим видом говоря: «А что я вообще здесь делаю?» Где-то останавливалась, качала головой, хмыкала. Несколько раз бросала косые взгляды на Мирославу, как будто она ей задолжала.

Мирослава пожала плечами и вернулась к супружеской паре. Они, тем временем, дошли до фото, где бодрая старушка в элегантном красном платье вальсировала посреди заснеженной улицы.

– Эту мы тоже непременно купим! – воскликнул старик.

– Ох, нет, – притворно застеснялась его супруга.

Мирослава засмеялась.

– Я тоже недавно танцевала, – вырвалось у неё.

– Правда? Я бы хотела увидеть, как вы танцуете.

– О, нет, – теперь уже засмущалась Мирослава. – Честное слово, это не то, на что стоит смотреть.

«Приличным людям», – едва не добавила она.

– Я вам не верю, – погрозила пальцем старушка.

– Ладно, не будем вас отвлекать, – проговорил супруг. – Вам ведь, наверняка, есть с кем ещё здесь поговорить.

И правда, за спиной у Мирославы уже столпилась группка людей – кто-то хотел купить её работы, кто-то просто интересовался, как был сделан тот или иной снимок. В итоге, Мирослава устроила желающим мини-экскурсию по залу. К ним примкнула даже тётка-повариха, слушала недоверчиво, поглядывала искоса. Потом вдруг остановилась у «осенней» стены, напротив фото с мальчишками и котятами и самодовольно изрекла:

– А чегой-то ента картинка неправильно висит? Тут написано: «Люди и город», а на ней, того – одни коты. И ещё я такое видела по залу.

Мирослава застыла в недоумении.

– Что значит: «Одни коты»?

– А то не видишь, что ли? – огрызнулась тётка и ткнула пальцем в фото. – О! Коты и листья. Неправильно повесили.

– Вы что, не видите детей?

– Ну разве что за кустами они у тебя спрятались. И чего ты юлишь-то, красотка? Не правильно повесили, так и скажи.

Мирославе стало не по себе. Она оглянулась, ища поддержки, но вся экскурсионная группа вдруг рассосалась по залу, оставив их вдвоём с поварихой.

– И какие ещё фото, по-вашему, висят неправильно? – осторожно спросила Мирослава. По спине её пробежал холодок.

Тётка же завертела шеей, дёрнула плечами.

– Что ж я, того, всё помнить должна? Самой смотреть внимательно надо было! А теперь, небось, и поздно уже перевешивать-то.

Мирослава наугад ткнула в снимок, где стайка ребятишек-школьников пряталась от дождя под большим разноцветным зонтом – одним на всех.

– Здесь люди есть?

– Конечно! Нешто за дуру меня держишь?

– А здесь? – Мирослава указала на фото, где красивая девушка застыла на фоне отходящего трамвая. Её алые юбка и плащ развевались, открывая стройные ноги.

– Ты, того, издеваешься? – тётка от неё попятилась. – Есть, конечно, барышня с голыми ляжками.

– Постойте, пожалуйста. Взгляните ещё всего на одно фото. Прошу вас. Это быстро.

Тётка вздохнула и нехотя пошла за Мирославой.

– Посмотрите сюда! Что вы видите?

Тётка хмыкнула.

– Развалины, вот что. Недавно там сирот искала и не нашла. Да и не удивительно. Разве может в таком-то месте кто-то жить?

Мирослава растерянно смотрела на фотографию, где братья позировали на лесенке, ведущей на их балкон.

– И, кстати, что я говорила? – Роза Алимовна победно ткнула пальцем в снимок. – Опять картинка не на своём месте. Написано «Люди», а людей нет. Хотя, вон, вроде как тень чья-то падает, но тень – это же, того, не человек!

– Роза Алимовна, – медленно проговорила Мирослава, – как звали ваших детей?

Лицо у тётки вытянулось.

– Тебе-то что за дело до моих деток? Ошалевшая какая-то.

Роза Алимовна снова попятилась, затем поспешно устремилась к выходу. Мирослава её больше не останавливала. Она схватила за руку первого попавшегося юношу, подтащила к фотографии с братьями.

– Скажите, что вы здесь видите?

– Пацаны на лестнице. Мы все их кормим. А что?

– Ничего. Извините.

Парень пожал плечами, бормоча что-то о творцах и их причудах.

Мирослава же постояла минуту, потом отыскала девушку, заведующую галереей, и сказала, что ей необходимо отлучиться.

Снова проигнорировав трамвай, она добежала до развалин, где жили братья. Взобралась на балкон второго этажа по расшатанной деревянной стремянке. Перекладины были шершавыми и не очень чистыми. Она обернулась на пустырь, где чёрной тенью высился старый трамвай. Почудилось вдруг: в трамвае – такой же ржавый кондуктор, улыбается ей потрескавшимися губами, машет рукой, смотрит слепыми провалами глаз. А перед трамваем уже возникают из воздуха рельсы…

Мирослава тряхнула головой, успокоила колотящееся сердце. Нет ничего. Привиделось. Мёртвые трамваи стоят и не шевелятся.

– Серёжа! Антон! – прокричала она в окно, отряхивая мусор с ладоней.

– Я тут, – послышался голос старшего, а через секунду балконная дверь открылась, и Мирослава увидела заспанного Сергея в рваной футболке и коротких штанишках.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация