Книга Новый год в октябре, страница 80. Автор книги Андрей Молчанов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Новый год в октябре»

Cтраница 80

Некто Персерберг. Литературный псевдоним «Перов-Серов». Старый афоризматик. Сед, лик лунообразен, нижняя челюсть бульдожья — слюняво выдается вперед. Личность по сути своей мне неясная. Человеку за шестьдесят. Что он сделал? Он пишет афоризмы в газеты. Только афоризмы. Всю жизнь. Мне жалко его. Жалко, вероятно, потому, что судьбу свою и профессию он воспринимает всерьез. Без убежденной веры на подобной стезе не удержишься. Этому человеку трудно сказать «нет». У него я беру все и уж потом оправдываюсь главным: дескать, тот зарубил, а я что, я ни при чем.

Мы раскланиваемся, улыбаемся, острим, и я сажусь читать его опусы.

«Если крокодил съел твоего врага, это не значит, что он стал твоим другом». Это — пойдет.

«За одного битого двум небитым дали срок». Это — туфта.

Последующие восемь штук тоже весьма посредственны.

— Неплохо, — сухо, но уважительно говорю я и кладу вирши в ящик стола.

Мы раскланиваемся, улыбаемся, острим, и он, почтительносогбенный, удаляется, раскрывая дверь спиной.

Я достаю листок и вычеркиваю девять перлов. Остается один, про крокодила. Для воскресной подборки «Подумал и рек» нужно минимум пять. В четверг я сдаю материалы главному. На просмотр. Время есть. А всяких сатириков — их извечно с избытком, не говоря о юмористах… Наберем веселых фразочек, успеется…

Почему-то ни одного телефонного звонка… Ах да! Втыкаю вилку телефонного шнура в розетку. Телефон звонит. Незамедлительно. И сразу сумятица мыслей: «Жена?! Для нее вот уже два дня как я нахожусь в командировке и по идее должен находиться еще один день… Ладно. Оправдаемся внезапным приездом».

— Старик, — сипит Козловский, — ты в норме?

— Уже, — говорю я, глядя, как входит девочка из отдела писем и кладет мне на стол пачку рукописей.

— Как мой рассказец? Прочел?

Вчера, когда мы уезжали веселиться, а уезжали мы прямо из редакции, он положил рассказ мне на стол. Да, рассказ здесь. А. Козловский «Правда жизни». Бумага желтая, низкого качества. Второй экземпляр. Первый путешествует наудачу по иным, более престижным редакциям.

— Предложим, — говорю я неопределенно.

— Планерки не будет, — воспользовавшись паузой, шепотом вступает девочка из писем. — У главного умерла мать.

Передо мной возникает образ главного почему-то со свирепой, багровой физиономией, и с полсекунды я постигаю обрушившееся на него несчастье. Образ покойной мамаши выходит у меня некоей старухой в черном, похожей на богомолку.

Я понимающе киваю, и девочка уходит.

Теперь звоню я. В комедийное объединение. У меня снимается фильм. Это большая удача, большие деньги, и все мне завидуют. К телефону никто не подходит. Я кладу трубку, достаю ножницы и начинаю подравнивать ногти. Пальцы у меня дрожат. Делать нечего. Может, позвонить жене? Приехал, мол, то-се… Но вспоминаю тещу и решаю свой отдых продлить. Расстраиваюсь. Какая чушь! Вру, изворачиваюсь, живу как подонок, боюсь телефона — и ради чего? Ради трех дней, проведенных вдали от семейного очага? Тогда к чему же… Стоп! Я замираю на краю пропасти дальнейших своих размышлений и отступаю от этого ее края. Потом. Из командировки я прибываю завтра, и завтрашним днем омрачать безмятежность дня сегодняшнего не стоит.

Игорь Егоров

Пахнуло морозом. Дверь гаража раскрылась, на пороге появился парень в ватнике, мохнатой кепке кавказского покроя и замасленных расклешенных брюках.

— Здорово, хозяин! — молвил он озабоченно. Протянул руку, представился: — Эдуард.

— Игорь, — ответил я на рукопожатие.

Эдуард расстегнул ватник. Вздохнул, разглядывая машину. Я рассматривал Эдуарда. Это был человек с прекрасно развитой грудной клеткой и, судя по всему, бицепсами, скуластым цыганистым лицом деревенского красавца, с наглыми, всезнающими глазами. Тут надо сказать, что я остро чувствую людей. И сразу понимаю, кто передо мной. Ошибаюсь редко. Сейчас передо мной стоял жулик. Мелкий, изрядно битый судьбой и жизнью, но неунывающий. Сидевший, точно.

— «Победа», значит, — произнес Эдуард, закуривая и опуская лапу на пыльный капот. — Крылья нужны?

— Аккумулятор, — сказал я рассеянно. — Можешь?

— Четвертной, — последовал незамедлительный ответ. — Новьё. От грузовика. Кру-утит… — И Эдуард всем лицом и туловищем изобразил восхищение по поводу того, как аккумулятор крутит.

Я показал десятирублевку.

— Чи-иво?! — Собеседник демонстративно застегнул ватник. Поправил кепку. — Издеваешься? Новьё аккумулятор…

— Ладно. — Я бросил купюру на капот. — И еще пятерка за мной.

Эдуард посмотрел на деньги, такие реальные. Скривился, сопя в размышлении. Сказал с тоской:

— Если б душа не горела…

Пока раскочегаривался движок, превращая гараж в газовую камеру, я стол у входа и, покуривая, наблюдал, как плечистая фигура Эдуарда, загребая снег отворотами штанин, удаляется в неизвестном направлении с моим червонцем. Этого кадра здесь раньше не было. Из новых, что ли?

Мимо проехала «Волга». Затем остановилась и, юзя облепленными снегом колесами, дала обратный ход. Я увидел Мишку. Мишка — старый приятель. Раньше работал шофером в нашем КБ.

— Привет! — В голосе его звучала задорная радость.

Я тоже расплылся. Парень он отличный — добряк, с юмором. Люблю таких. Поэтому с чистосердечной улыбкой я вглядывался в его конопатую, бледную физиономию (он рыжий, как бульдог) и тряс худую нешоферскую руку.

— Отслужил?

— Первый день, — доложился я. — Сейчас — в военкомат, отмечаться… — И кивнул на раскрытый бокс, где в клубах дыма рокотал мой танк.

— Глуши мотор, — посоветовал Мишка. — У меня два часа свободы, подвезу. Поговорим… Как с работой-то у тебя?

Мы уже приготовились зацепиться языками, но тут возле нас чертом возник Эдуард.

— Привез? — мрачно спросил он у Мишки.

Тот открыл багажник, вытащил новое крыло «москвича».

— Ну, мы в расчете? — уточнил Эдуард, неприязненно косясь на меня.

Мишка кивнул, и Эдуард, сунув крыло под мышку, вновь отбыл по странным своим делам. Страдая от вредных выхлопных газов, я запер гараж и уселся в «Волгу». Спросил, имея в виду Эдуарда:

— Кто такой?

Мишка крутился на пятачке между гаражами — разворачивался.

— Эдик? — Он дернул щекой в ухмылке. — Инвалид! С желудком у него чего-то такое… Сторож в кооперативе. Мастер на все руки. Прием любых заказов. Спереть, достать, продать; берется за любые работы: надо — машину покрасит, надо — движок переберет… Все умеет. И все чужими руками. Живет на комиссионные. Володьку Крохина знаешь? Из газеты? Через два бокса от тебя? Он хорошо сказал. Эд, сказал, бездельник, но человек деловой. С деньгами-то у тебя как?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация