Книга Тайна генерала Каппеля, страница 4. Автор книги Герман Романов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Тайна генерала Каппеля»

Cтраница 4

Подполковник Хартлинг ругался сквозь зубы тихо, почти беззвучно, понимая, что может дать очень плохой пример своим юнкерам в присутствии двух заслуженных офицеров, старше его и по возрасту, и по чину.

Ситуация складывалась привычная, но загадочная – вчера Егерский батальон, личная охрана и конвой начальника края генерала Розанова, восстал, отказался повиноваться властям, выбрал революционный комитет и занял здание Коммерческого училища. Там егеря и засели, выставив в окна пулеметы, но не проявляя при том никакой активности. Странный бунт, непонятный, совершенно непохожий на недавний ноябрьский мятеж, который возглавил знаменитый генерал Гайда, чешский авантюрист, перешедший на службу в русскую армию и вышвырнутый, как шкодливый щенок, из нее адмиралом Колчаком. Подавили то восстание с превеликим трудом – с Русского острова была срочно доставлена вся школа в полном составе – свыше тысячи двухсот юнкеров, все три батальона, на улицах бухали пушки и стрекотали пулеметы, с моря по домам и зданию вокзала, занятым мятежниками, стрелял миноносец «Лейтенант Малеев».

Гайда со многими повстанцами вскоре укрылся в чешских эшелонах и в особняке американской миссии, и тогда всем стало ясно, откуда ветер дует. Но в плен удалось захватить сотни повстанцев, адмирал Колчак приказал их судить без жалости и расстрелять, заранее дав конфирмацию приговора. Но командующий округом генерал Розанов проявил очень странное, если не сказать больше, милосердие – повстанцев просто отпустили на все четыре стороны, не отправив в расход даже отъявленных вожаков.

И вот теперь восстали егеря, набранные из темных и послушных татар, для которых такая выходка – нонсенс, невозможный по определению. Видно, снова тайные политические дельцы решили нажить капитал, страдать придется другим. Наверное, потому командование приказало мятеж подавить, но к жестокости не прибегать, не проливать напрасно кровь и проявлять гуманность. Ибо это не столько бунтовщики, сколько послушное орудие в руках неизвестных пока провокаторов.

На подавление восстания бросили всех, кто оказался под рукою, – неполный батальон «инструкторов» (в роте Хартлинга было всего 32 юнкера при двух офицерах), гардемаринов с морской учебной ротою да эскадрон пластунов. Ожидалось прибытие эскадрона конных егерей полковника Враштеля да содействие юнкеров только что прибывшего во Владивосток 2-го артиллерийско-технического училища. Решено было также задействовать две пушки из Амурского артиллерийского дивизиона, недавно переброшенного из Хабаровска, но тут оказалось, что атаман Калмыков, уже совершенно не доверяя этой части, приказал отобрать орудийные замки.

Начальство судило и рядило первую половину ночи, и вскоре не выспавшийся Хартлинг получил приказ – выступить со своей ротой в ненадежный дивизион, взять там одну орудийную запряжку, получить снаряды с военных складов и двинуться к юнкерам, у которых имелась одна-единственная исправная пушка. Прикрывая ее расчет, расположиться на Суйфунской горе над площадью и оттуда обстрелять мятежников для острастки. Подполковник метался всю ночь, и у самых ворот училища его остановили японцы, отказавшись пропустить дальше. Задание срывалось по воле всемогущих во Владивостоке интервентов, и офицер чуть было не впал в отчаяние.

Не зная ни слова по-японски, Хартлинг с помощью рук пытался объяснить двум японским офицерам при мечах, что он командует ротой, верной правительству Колчака. Те объяснений не понимали и что-то лопотали в ответ, постоянно кланяясь, но русских не пропуская. Ситуация сложилась прямо-таки безысходная, пока наконец один из японцев не ткнул подполковника в грудь и спросил: «Семенов? Калмыков?»

Хартлинг возликовал и чуть ли не на всю спящую мирным сном улицу закричал от переполнявшего душу счастья: «Да, да, Семенов, Калмыков». Японцы сразу же заулыбались, дружески похлопали его по плечу и пропустили с ротой следовать дальше.

В училище оказался старичок-полковник, юнкера которого, как записные лентяи или неумехи, суетились, бегали, резали постромки, снова их связывали, но все никак не могли запрячь свою пушку. Время бежало, уходило быстро, как вода в песок, и Хартлинг пригрозил, что уйдет без пушки. Юнкера заторопились и, наконец, кое-как справились. Вскоре маленькая колонна отправилась по еще темным улицам.

Старый полковник, подавленный событиями, пришел в себя на Комаровской улице, которая оказалась слишком крутой для въезда орудийной запряжки. Пушку пришлось распрячь и катить дальше вверх руками юнкеров. И тут начальник училища недоуменно вопросил про стрелковую роту, которая обещана ему в прикрытие. Хартлинг ухмыльнулся, показав рукою на своих юнкеров.

Старый служака чуть ли не взвился: «Послушайте, ведь это безумие, у вас и взвода не наберется, а вы называете это ротою?! Разве вы можете предохранить от всяких случайностей!»

Ухмыльнувшийся подполковник на столь горячую филиппику ответил лаконично – его юнкера равняются двум сотням повстанцев, что они сплоченная часть и показали это в дни Гайдовского путча, когда рота в полторы сотни юнкеров взяла штурмом вокзал, где укрепились две тысячи мятежников, разогнав и пленив этот сброд.

Разговор прервал появившийся командир 1-го батальона школы полковник Рубец, с ходу крикнувший: «Где пушка? Кто тут старший из артиллеристов? Почему до сего времени артиллерия не на позиции?»

Старичок-полковник выдвинулся вперед, и Рубец тут же набросился на него, кипя праведным гневом: «Ведь вам приказано было к шести тридцати, а сейчас без десяти семь. А где ваша пушка?»

На этот вопрос начальник училища показал на улицу, по которой юнкера, обливаясь потом и задорно подбадривая себя громкими криками, с трудом тащили вверх пушку. Вот тут-то Хартлинг и пробормотал слова, через какое место в России все делается. Рубец ожег его взглядом и, четко выговаривая каждое слово, произнес звенящим и резким голосом:

– Через четверть часа пушка должна быть готова к выстрелу! Если это мое требование не будет выполнено, я прикажу вас, полковник, расстрелять за неисполнение моего боевого приказания! Поняли?

Сказав это, командир батальона быстрым шагом спустился на улицу к занявшим позиции для атаки юнкерам школы. А бедный старик, совсем растерявшийся, на полусогнутых ногах подошел к Хартлингу и прерывающимся от волнения голосом вопросил:

– Скажите, голубчик, неужели он может выполнить свою угрозу?

– Полковник Рубец всеми нами уважаем как бесстрашный начальник и всегда требует от всех беспрекословного повиновения. – Хартлинг сделал короткую паузу, ему хотелось хоть как-то загладить неловкую сцену, и он с жалостью посмотрел на старика. Но закончил твердо: – Для проведения своих требований он не остановится ни перед чем! Недаром я с 5 часов утра тороплю вас, господин полковник!

Старичок заметался, бросился к своим юнкерам, и не прошло десяти минут, как пушка была изготовлена к стрельбе. Из ящика вытащили первый снаряд, втолкнули его в казенник и с лязгом закрыли затвор. Старик подошел к Хартлингу и с упреком произнес:

– Пушка наша русская, а снаряды французские! Боюсь, как бы при выстреле не разорвало орудие!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация