Книга Меч мертвых [= Знак Сокола ], страница 25. Автор книги Мария Семенова, Андрей Константинов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Меч мертвых [= Знак Сокола ]»

Cтраница 25

С первым выстрелом Харальду не повезло. Многое может случиться на полутора сотнях шагов, и случилось: порыв ветра качнул летящее оперение, и стрела ушла чуть в сторону. Вместо того чтобы воткнуться прямо в выпуклость кола, наконечник косо вспорол кору, и стрела повисла, застряв. Харальд услышал, как вздохнули воины-датчане у него за спиной. Скосился взглянуть на Крапиву и увидел, что она совсем не брала превышения: целилась так, словно кол стоял в десятке шагов, а не в полутора сотнях. Ещё Харальд заметил, что она не надела на левую руку ни щитка, ни перчатки. Так поступают либо очень опытные стрелки, изведавшие нрав тетивы, либо совсем неумелые, не смыслящие, как бьёт тетива, как рвёт кожу руки. Он чуть не открыл рот предупредить девушку, но вовремя спохватился. Разглядел мозоли на её пальцах, сжимавших костяную пятку стрелы, и то, что стрела была самая настоящая боевая. Новичку баловаться такой не дадут.

Целилась Крапива недолго… узкое гранёное жало коротко свистнуло и ударило точно в цель, ощутимо покачнув толстый кол. Больше Харальд по сторонам не смотрел и не позволял себе терять сосредоточение, пока не выпустил все семь стрел, оговорённых перед состязанием. Больше у него не было неудач. Длинные древки торчали ровным рядком, как зубья на гребешке. Но Крапива последний раз спустила тетиву чуть раньше него – и её друзья-отроки, а с ними многие среди сошедшихся ладожан обрадованно закричали. Все ли её стрелы легли так же ровно, как первая, осталось не ведомо никому – ибо оконечная, седьмая стрела выворотила-таки врытый кол и опрокинула его навзничь. Кто после этого станет подсчитывать доли вершка или разбираться, одинаково ли крепко стояли оба кола? Харальд понял, что первое состязание он проиграл.

Сувор смотрел на дочь с любовью и гордостью (не тому, правда, в девке радоваться бы, но ладно, что уж там), Твердислав стоял молча, с деревянным лицом, а Эгиль сказал молодому вождю:

– Смотри, конунг вышел из крепости. Скоро он услышит, как мы ударим мечами в щиты, радуясь твоей победе над достойной соперницей.

Харальд вскинул глаза: действительно, наверху, у ворот крепости, стоял со своими ближниками ладожский князь. Да и как не выйти взглянуть, о чём расшумелся народ?.. Сын Лодброка глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз. Он не ожидал от гардской девки такой прыти в стрельбе, и его уверенность поколебалась. Но людям, знавшим его хуже, чем Эгиль, совсем ни к чему было что-либо замечать. Харальд знал, что ему следовало бы ответить Эгилю шуткой, укрепляя собственный дух и отнимая у Крапивы решимость. Однако ничего подходящего на ум ему так и не пришло.

Смотреть за справедливостью состязания избран был почтенный купец Кишеня Пыск. Он приезжал в Ладогу каждую осень и здесь зимовал, торгуя у корелы и чуди бобров и чёрных лисиц за ткани и хлеб. Люди говорили, будто без него у Рюрика с Вадимом вряд ли обошлось бы без крови. Оно и понятно – какому купцу потребно немирье, делающее опасными странствия! Однако понятно и то, что не всякий отважился бы сунуть голову меж молотом и наковальней, не всякий попробовал бы развести грозных князей. Кишеня попробовал. И возмог. Человеку робкому, да с плохо подвешенным языком, не бывать справным купцом. Он и теперь всё делал, чтобы Вадимовы посольские не передрались с варягами и тянувшими по ним ладожанами. Даже корабли обещал – свезти их в верховье. Но кораблям после летнего плавания требовалась починка, хочешь не хочешь, а жди несколько дней.

Ему не зря дали назвище Пыск, то есть Морда. Он даже и внешне напоминал пушного зверька – невысокий, поджарый, быстрый в движениях. Он посмотрел на Харальда и Крапиву, цепко замерших у черты, и хлопнул в ладоши: бегите, мол!

Парень и девушка разом сорвались с места и понеслись мимо расступившегося народа, измеряя босыми ногами расстояние до дерева, возле которого им следовало повернуть. Люди махали руками, свистели, гикали вслед. Ребятишки мчались по пятам, силясь обогнать бегунов, взрослые их оттаскивали. Не ровен час, помешают на обратном пути!

Крапива, как и вчера, была обряжена в штаны и короткую, по колено, мужскую рубашку, и Эгиль сказал Сувору:

– Не нахожу я, чтобы у твоей дочери ноги стали от седла уж очень кривыми. Только не пойму, помогает ей коса или скорее мешает? Вроде и по заду подхлёстывает, а обогнать не даёт…

Харальд вправду мчался на два шага впереди. Сувор потемнел лицом и задумался, как отмолвить, но тут впервые подал голос Твердята:

– И курица бегать быстра, а летать – крыльев нет!

– На себя посмотри!.. – ощерился Сувор. – Ты-то, правда что, курицу во дворе не поймаешь!

Харальд первым достиг дерева, росшего в полуверсте. Обогнул его и саженными скачками понёсся назад. Его с детства растили искусным во всяких воинских умениях, ибо негоже сыну Рагнара Лодброка в чём-либо отставать от других. Он умел бегать просто так и рядом с конём, держа рукой стремя либо подпругу. Нагишом и в кольчуге, с боевым шлемом на голове. По мягкой травке, по талому снегу и по песку, в котором ноги вязнут до щиколотки… Но два шага у Крапивы он выиграл только потому, что взял с места быстрее привычного. Следовало бы иначе рассчитать силы: поберечь их вначале, сохраняя для обратной дороги. Опять всё шло не так, как он предполагал!.. Он слышал, как дышала сзади Крапива. Умом Харальд понимал, что ей тоже приходится нелегко, но некая часть его разума уже предвидела неудачу. И точно: дыхание и размеренный топот соперницы начали приближаться.

Харальду заливал веки пот, он совсем перестал смотреть наземь, видя впереди лишь купца Кишеню и черту, означавшую его второй проигрыш… и злая судьба немедленно его наказала. Не углядел, не пронёс ноги мимо валявшейся ветки с обломком сучка, нацеленным прямо навстречу. Он и воткнулся ему в мякоть ступни, там, где соединяются пальцы.

Сперва сын конунга услышал лишь хруст и не испытал особенной боли, только почувствовал, как пропарывается плоть. Но спустя мгновение пришла пора вновь коснуться земли той же ногой – и вот когда брызнули и разлетелись перед глазами радужные огоньки!.. Люди видели: Харальд споткнулся и взмахнул руками, едва не упав и подпустив к себе Крапиву ещё на полшага. Но не более. Выправился – и полетел дальше, хотя ровное прежде дыхание со всхлипом рвалось сквозь зубы. Сучок, обломившись, застрял и с каждым шагом впивался в ногу, как гвоздь. Из ступни растекался казнящий огонь, а траву и проплешины утоптанной земли марала ярко-красная кровь. Харальд мчался вперёд, шалея от боли, но вместе с тем ощущая какое-то странное, вдохновенное освобождение. Такое, словно его в самом деле влёк с собой Тьяльви, бегающий быстрее ветров.

Селундские хирдманны не стали ожидать знака от Эгиля: вскинули на левую руку щиты и гулко грохнули в них мечами плашмя, сопроводив троекратный удар глухим вскриком без слов. Сын конунга уже опережал Крапиву на пять шагов. Потом на семь. И под конец – на добрый десяток.

Перелетев черту, он ещё несколько саженей скакал на одной ноге, не в силах сразу остановиться. Вторую ногу, поджатую и окровавленную, свела судорога. Не устояв, Харальд тяжело сел наземь и принялся щипать себя за икру. По его груди и спине струйками стекал пот, он хватал ртом воздух и никак не мог отдышаться.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация