Книга Аркадий и Борис Стругацкие. Собрание сочинений. Том 4. 1964-1966, страница 2. Автор книги Борис Стругацкий, Аркадий Стругацкий

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Аркадий и Борис Стругацкие. Собрание сочинений. Том 4. 1964-1966»

Cтраница 2

Ко мне неторопливо приблизился, вытирая губы платочком, смуглый полный человек в белом, в круглой белой шапочке набекрень. Шапочка была с прозрачным зеленым козырьком и с зеленой лентой, на которой было написано: «Добро пожаловать». На мочке правого уха у него блестела серьга-приемник.

– С приездом, – сказал человек.

– Здравствуйте, – сказал я.

– Добро пожаловать. Меня зовут Амад.

– А меня – Иван, – сказал я. – Рад познакомиться.

Мы кивнули друг другу и стали смотреть, как туристы рассаживаются по автобусам. Они весело галдели, и теплый ветерок катил от них по площади окурки и мятые конфетные бумажки. На лицо Амада падала зеленая тень козырька.

– Курортники, – сказал он. – Беззаботные и шумные. Сейчас их развезут по отелям, и они немедленно кинутся на пляж.

– С удовольствием прокатился бы на водных лыжах, – заметил я.

– В самом деле? Вот никогда бы не подумал. Вы меньше всего похожи на курортника.

– Так и должно быть, – сказал я. – Я приехал поработать.

– Поработать? Ну что ж, к нам приезжают и для этого. Два года назад к нам приезжал Джонатан Крайс, писал здесь картину. – Он засмеялся. – Потом в Риме его поколотил какой-то папский нунций, не помню фамилии.

– Из-за этой картины?

– Нет, вряд ли. Ничего он здесь не написал. Здесь он дневал и ночевал в казино… Пойдемте выпьем что-нибудь.

– Пойдемте, – сказал я. – Вы мне что-нибудь посоветуете.

– Советовать – моя приятная обязанность, – сказал Амад.

Мы одновременно наклонились и оба взялись за ручку чемодана.

– Не стоит, я сам…

– Нет, – возразил Амад. – Вы гость, а я хозяин… Пойдемте вон в тот бар. Там сейчас пусто.

Мы вошли под голубой тент. Амад усадил меня за столик, поставил чемодан на пустой стул и отправился к стойке. Здесь было прохладно, щелкала холодильная установка. Амад вернулся с подносом. На подносе стояли два высоких стакана и плоские тарелочки с золотистыми от масла ломтиками.

– Не очень крепкое, – сказал Амад, – но зато по-настоящему холодное.

– Я тоже не люблю крепкое с утра.

Я взял стакан и отхлебнул. Было вкусно.

– Глоток – ломтик, – посоветовал Амад. – Глоток – ломтик. Вот так.

Ломтики хрустели и таяли на языке. По-моему, они были лишние. Некоторое время мы молчали, глядя из-под тента на площадь. Автобусы с негромким гулом один за другим уходили в садовые аллеи. Они казались громоздкими, но в их громоздкости было какое-то изящество.

– Все-таки там слишком шумно, – сказал Амад. – Отличные коттеджи, много женщин – на любой вкус, море рядом, но никакой приватности. Думаю, вам это не подойдет.

– Да, – согласился я. – Шум будет мешать. И я не люблю курортников, Амад. Терпеть не могу, когда люди веселятся добросовестно.

Амад кивнул и осторожно положил в рот очередной ломтик. Я смотрел, как он жует. Было что-то профессиональное в сосредоточенном движении его нижней челюсти. Проглотив, он сказал:

– Нет, все-таки синтетика никогда не сравняется с натуральным продуктом. Не та гамма. – Он подвигал губами, тихонько чмокнул и продолжал: – Есть два превосходных отеля в центре города, но, по-моему…

– Да, это тоже не годится, – сказал я. – Отель налагает определенные обязательства. И я не слыхал, чтобы кто-нибудь мог написать в отеле что-либо путное.

– Ну, это не совсем так, – возразил Амад, критически разглядывая оставшийся ломтик. – Я читал одну книжку, и там было написано, что ее сочинили именно в отеле. Отель «Флорида».

– А, – сказал я. – Вы правы. Но ведь ваш город не обстреливают из пушек.

– Из пушек? Конечно, нет. Во всяком случае, не как правило.

– Я так и думал. А между тем замечено, что хорошую вещь можно написать только в обстреливаемом отеле.

Амад все-таки взял ломтик.

– Это трудно устроить, – сказал он. – В наше время трудно достать пушку. Кроме того, это очень дорого: отель может потерять клиентуру.

– Отель «Флорида» тоже потерял в свое время клиентуру. Хемингуэй жил там один.

– Кто?

– Хемингуэй.

– А… Но это же было так давно, еще при фашистах. Времена все-таки переменились, Иван.

– Да, – сказал я. – И в наше время писать в отелях не имеет смысла.

– Бог с ними, с отелями, – сказал Амад. – Я знаю, что вам нужно. Вам нужен пансионат. – Он достал записную книжку. – Называйте условия, попробуем подобрать что-нибудь подходящее.

– Пансионат, – сказал я. – Не знаю. Не думаю, Амад. Вы поймите, я не хочу знакомиться с людьми, с которыми я знакомиться не хочу. Это во-первых. Во-вторых. Кто живет в частных пансионатах? Те же самые курортники, у которых не хватило денег на отдельный коттедж. Они тоже веселятся добросовестно. Они устраивают пикники, междусобойчики и спевки. Ночью они играют на банджо. Кроме того, они хватают всех, до кого могут дотянуться, и принуждают участвовать в конкурсе на самый долгий поцелуй. И главное – все они приезжие. А меня интересует ваша страна, Амад. Ваш город. Ваши горожане. Я вам скажу, что мне нужно. Мне нужен уютный домик с садом. Умеренное расстояние до центра. Нешумная семья, почтенная хозяйка. Крайне желательна молодая дочка. Представляете, Амад?

Амад взял пустые стаканы, отправился к стойке и вернулся с полными. Теперь в стаканах была бесцветная жидкость, а на тарелочках – микроскопические многоэтажные бутерброды.

– Я знаю такой уютный домик, – заявил Амад. – Вдове сорок пять, дочери двадцать, сыну одиннадцать. Допьем и поедем. Я думаю, вам понравится. Плата обычная, хотя, конечно, дороже, чем в пансионате. Вы надолго приехали?

– На месяц.

– Господи! Всего-то?

– Не знаю, как пойдут дела. Может быть, задержусь еще.

– Обязательно задержитесь, – сказал Амад. – Я вижу, вы совсем не представляете, куда приехали. Вы просто не знаете, как у нас тут весело и ни о чем не надо думать.

Мы допили, поднялись и пошли через площадь под горячим солнцем к стоянке автомобилей. Амад шагал быстро, немного вразвалку, надвинув зеленый козырек на глаза и небрежно помахивая чемоданом. Из таможенного павильона сыпалась очередная порция туристов.

– Хотите – честно? – сказал вдруг Амад.

– Хочу, – сказал я. Что я еще мог сказать? Сорок лет прожил на свете, но так и не научился вежливо уклоняться от этого неприятного вопроса.

– Ничего вы здесь не напишете, – сказал Амад. – Трудно у нас что-нибудь написать.

– Написать что-нибудь всегда трудно, – сказал я. А хорошо все-таки, что я не писатель.

– Охотно верю. Но в таком случае у нас это просто невозможно. Для приезжего, по крайней мере.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация