Книга Кровь пьют руками, страница 30. Автор книги Генри Лайон Олди, Андрей Валентинов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Кровь пьют руками»

Cтраница 30

* * *

Черную машину у подъезда я заметила издалека и почему-то сразу поняла — к кому. Я обернулась — сзади неспешно шли двое, глядя вверх, на равнодушную луну. Опять не услышала! Впрочем, это уже не важно.

— Гражданка Гизело?

Знакомая рожа стрикулиста радостно щерится. В руке — бумажка. Мятая.

— Извольте прочитать! Вы же у нас, так сказать, законник!

Ордер по всем правилам. Сам Никанор Семенович расписаться изволил! Интересно когда? Вчера? Да, еще вчера. Значит, не спешили. Ждали, чем все кончится.

Я вздохнула, закрыла глаза. Ну почему сегодня? Сегодня, когда не осталось сил ни на что!

— Могу я узнать… причину? Стрикулист довольно морщится, цокает языком.

— Конечно, можете, гражданка… Стрела? Я не ошибаюсь?

Надо мною беззвучно скалится мертвый рунный лик.

Вот и все, Эрка.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ БОГ БЕЗ МАШИНЫ, Или Ах, у психов жизнь — так бы жил любой!
Пятница, двадцатое февраля

И акула-каракула левым глазом* Мене, теки, фарес и прочая чертовщина* Что ж вы, дети, не пляшете, хороводы не водите? * Лель делает нам завидное предложение

История имеет свойство повторяться, — глубокомысленно изрек Ерпалыч, посасывая спелую валидолину. — Нас снова вербуют. Причем в ту самую контору, где я уже в свое время имел честь процветать.

В голосе старика звучит странная смесь удовлетворения и обреченности. Как у человека, заявляющего среди рушащихся вокруг домов: «Ведь я же говорил, что будет землетрясение!» Или ядерная война. Или Армагеддон пополам с Рагнаради. Хрен редьки не слаще.

Да уж, история имеет такое пакостное свойство. Опять я валялся в беспамятстве, опять очнулся в собственной квартире в обществе милейшей Идочки, разве что старый Сват-Кобелище сейчас сменил ицостась да вместо интеллигентной Эры Гигантовны ко мне — вернее, к нам — заявился не менее интеллигентный магистр; опять видения колесили по просторам наших необъятных мозгов… и опять очень хочется жрать!

Я с опаской покосился на дверь, ожидая: вот сейчас вновь раздастся грохот сапог по лестнице, И в квартиру вломится знакомый полковник со всей своей любимой группой захвата. Однако в подъезде тихо. Пока, во всяком случае.

Я кошусь себе на дверь, а друзья мои косятся на меня (даже Ерпалыч умолк), и глаза их блестят единообразием вопроса: «Алька, что скажешь?»

Мне очень не по душе необходимость говорить, принимать какие-то решения — но, похоже, не отвертеться.

— Я понимаю, что вопрос стоит так: соглашаться нам на предложение магистра или нет? Только давайте решать его будем чуть погодя, на сытый желудок. Голодный я, «братва»! Прямо как… как акула!

Вот так всегда: сначала брякну, потом думаю.

Только-только пришедшая в себя Идочка мгновенно бледнеет с явным намерением вновь: грохнуться в обморок. Сестра милосердия дарит меня таким блеском очей, что я невольно вспоминаю, как смотрела на меня Натали незадолго перед своим уходом. Очень похоже смотрела. Как на чудовище.

Наверное, Ид очке кажется: вот-вот за окнами раздастся плеск волн, вода хлынет в квартиру, а у меня начнут прорастать хвост и плавники, после чего я мигом примусь закусывать всеми присутствующими по очереди — начиная, конечно же, с нее, с аппетитной Идочки!

Стоп! Назад! Соответствующая картина уже начинает проступать в сознании, оформляясь словами-образами, и если я еще чуть-чуть дам волю своему пакостному воображению… Не знаю я, что тогда будет, — и знать не хочу! Может быть, ничего, а может… нам акула-каракула нипочем, нипочем, мы акулу-каракулу кирпичом, кирпичом, а также кулаком, каблуком, балыком, матюком… Эх, Пашка, Пол-Пашка, братец ты мой неприкаянный, как же тебя приложило мордой об жизнь! И все-таки ты жив, жив отчасти, не по-людски, а по-своему, по-новому, приспособившись к расширению нашей хреновой реальности; ты можешь на время становиться почти прежним. Правда, цена этого способна вывернуть человека наизнанку, страшная цена, последняя цена, а ты ее платишь, выходишь, возвращаешься… Сам выбрал, Пашка. Сам. Теперь я знаю: есть в этом ужасающем существовании нечто необъяснимо притягательное, засасывающее… Кажется, я тебя понимаю. Кажется…

Хватит!

С огромным трудом мне удается стряхнуть с себя наваждение.

— Не бойтесь, Идочка! Ну спросите, спросите, пожалуйста: «Что с вами, больной?» — и я вам честно отвечу: «Со мной все в порядке!» Да не смотрите вы на меня так, не съем я вас! Я сестрами милосердия не питаюсь. И вообще, женщины меня интересуют отнюдь не с гастрономической точки зрения…

Поспешно захлопываю рот (язык мой — враг мой!), но снова поздно.

Идочка, мгновенно зардевшись майской розой, отворачивается и принимается тщательно оправлять халатик. Ну и ладно, теперь хоть в обморок грохаться не будет.

Подмигиваю ей и почти с легким сердцем отправляюсь на кухню: потрошить холодильник.

Время обеда еще не настало, но мой голод об этом знать ничего не желал, поэтому готовить я собирался основательно. Тут одной яичницей не обойдешься, это факт, данный нам в ощущении! Ага, пока я валялся, Фол с Ерпалычем, оказывается, успели натащить в дом немало жрачки. Или это Идочка постаралась? Не важно! Мясо есть, сыр, лук, Майонез, банка шампиньонов «Людвиг» — эх, забабахаю-ка я сейчас «мясо по-гамбургски»!

Пальчики оближем!

Фол сразу понял, что я затеял, и сломя голову кинулся помогать — кенты вкусно пожрать всегда мастера, это мне хорошо известно! И от работы не отлынивают… ну давай, режь лук колечками, да потоньше, оглобля хвостатая!

Ерпалыч остался в моем кабинете. Видимо, решил обдумать создавшееся положение. Пусть его думает; пообедаем, тогда и расскажет, к каким выводам пришел.

Голодное брюхо к учению глухо, что неверно по форме, зато исключительно верно по содержанию.

Идочка все порывалась нам помочь, но мы с Фолом в один голос заявили, что мясо любит мужскую руку, да и места на кухне почти нет (что было чистой правдой, учитывая габариты кентавра!). В итоге сестра милосердия, не знавшая, чем заняться, занялась уборкой квартиры — хотя, на наш взгляд, убирать там было нечего. Но это — на наш взгляд. Мужской и неотесанный. О чем и было сообщено во всеуслышание. В результате некоторое время каждый был занят своим делом, из духовки разносился по округе одуряющий аромат запекаемого мяса, и все было хорошо, кроме странного ощущения слежки.

За нами.

Ну и черт с ним, с ощущением! За последнее время оно возникало у меня с завидной регулярностью, и я начал к нему понемногу привыкать. Даже если за нами и впрямь кто-то следит — флаг ему в руки, якорь в глотку и три кактуса в ноздрю, как говаривал один боцман из анекдота! Смотрите, завидуйте! — мы сейчас такую вкуснятину есть будем!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация