Книга Кровь пьют руками, страница 7. Автор книги Генри Лайон Олди, Андрей Валентинов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Кровь пьют руками»

Cтраница 7

Багровая физиономия застывает в немом удивлении. Наконец сообразив, кто таков загадочный Виктор Викторович (наверное, в жизни его по имени-отчеству не называли!), Ревенко бухается на стул, машет широкой ладонью.

— Переводчика тебе? Шуточки-бауточки? Да шефа чуть кондратий не хватил! Журналюги, мать их, с утра мэрию осаждают…

Толстый палец тычет в журнал. Ладно! Беру, читаю. С трудом читаю — по-немецки все-таки. Впрочем, фотографию отца Александра узнаю сразу. Так-так, «Шпигель», свеженький. Когда доставить успели? А вот и заголовок. Второе слово — «Gewissen» — «совесть», первое — «Gefangene» — «пленник», нет, скорее «узник». Между ними «der»… Стало быть, «Узник совести». Что и следовало ожидать. Я ведь предупреждала!

В номере было все: и письмо самого отца Александра, и послание Валентина, архиепископа Берлинского (он же член синода Зарубежной Православной), и, конечно, статья. Фотография отца Николая тоже имелась, но маленькая — в самом конце, рядом с видом нашей тюрьмы, что на макушке Холодной Горы. Тут есть чем гордиться. «Белый Лебедь» (а хорошо прозвали!) уцелел даже во время Большой Игрушечной. Только покрасить пришлось.

— С тюрьмой — прокол, — сообщила я, откладывая журнал. — Граждане Егоров и Рюмин содержатся в нашем изоляторе, так что можем требовать опровержения. В остальном, боюсь…

— Ты Ваньку-то не валяй, Гизело! — теперь в его голосе не рык, а хрип. — Здесь, мать его, прямо сказано, что письмо попа этого ты переслала!

Что, не так?

А ведь обидно! Могла бы и переслать. Но меня не просили…

— Вот! Гляди! Черным по-русскому — «следователь прокуратуры Гизело», «это письмо», «передала». И как передала, тоже сказано — «через прессу и адвокатов».

— Ну, положим, не совсем по-русскому, — уточнила я и вновь взяла журнал. Ага, здесь. «Chungsrichter…» Ишь ты!.. «Следователь прокуратуры Гизело…»

Дело идет со скрипом, и я подумываю, не включить ли компьютер — там у меня неплохая программа-переводчик. Впрочем, главное понятно и без подсказки. Кто-то из пушкинских персонажей хорошо выразился о знании грамоты перед намыленной петлей.

— Сами переводили?

Смутился. Впервые за весь разговор.

— Да оно мне… Я, Гизело, в школе английский учил. Лидка перевела. Ну, ты знаешь…

Знаю. Вся прокуратора знает. Лидия Ивановна Жукова, кличка Жучка. Я бы с такой кличкой и часу не прожила — застрелилась. А наша Жучка ко всему еще и полиглотка. Поли-глотка. Гм-м… Ладно, по поводу сего не мне судить, а вот что касаемо статьи…

— Здесь сказано следующее: «Письмо отца Александра получено не по официальным каналам, поскольку следователь прокуратуры Гизело препятствует общению арестованного не только с прессой, но и с его адвокатами». Препятствовать! Hindern!

И снова обидно. Ведь не препятствовала же!

— Гражданин Егоров сам от адвоката отказался! — Ревенко тычет пальцем в абзац, сопит над самым ухом.

— А не врешь?

Я, гляжу на часы. Десять. Бравый сержант Петров ждет в приемной.

— Вот что, Ревенко! Сейчас вы пойдете и возьмете словарь. Потом вернетесь — и извинитесь.

Все!

Послушался. Сам, конечно, переводить не будет, опять Жучку посадит. Ничего, ей полезно — поли-глотке!

Все это было бы смешно… Но это совсем не смешно. Опальные батюшки по-прежнему в камере, статья едва ли поможет, скорее еще больше раздраконит наших Торквемад, а мне сейчас предстоит душевный разговор о стандартной процедуре. Вновь, в который раз, гляжу на табло говномера. Зашкаливает!

2

Что такое «стандартная процедура» довелось узнать лет эдак с тринадцати. Точнее, о многих стандартных процедурах, поскольку в каждом деле есть своя. Арест — кидают лицом на пол, наступают сапожищами на ладони. Обыск — ставят лицом к стене, лезут пальцами в задний проход. А потом… А потом, согласно очередной «стандартной процедуре», я обеспечивала «освещение» объекта «Паникер». Вначале приходилось писать все разговоры, потом поверили — разрешили выбирать самой. С тех пор в постели я могла расслабиться — если, конечно, в спальне не стоял «жучок». Контроль «внедренного сотрудника» — тоже стандартная процедура.

Теперь буду «освещать» Игоря. Игоря Дмитриевича Волкова. Так мне и надо…

Бог весть, может, и вправду существует телепатия. Во всяком случае, этим утром старший сержант Петров посматривал на меня с особенным неродобрением. Пугануть? Ни к чему, что могла, давно сказала.

Лучше по-другому.

— Как поживает гражданин Залесский?

Тяжелый вздох. Видать, поживает не очень.

— Да так себе, Эра Игнатьевна. Без сознания. Еле-еле воду пить может.

Зря не послушалась и «Скорую» не вызвала! Этот Молитвин, похоже, только по кентаврам спец. Вроде коновала.

— О гражданине Крайцмане ничего нового? Нахмурился. Дернулись губы.

— Нет…

Нет — и спрашивать нечего. Впрочем, одна мыслишка упрямо не оставляет. Глупая, конечно…

— Извините, Ричард Родионович, за такой вопрос. Вы… Или гражданка Крайцман… Не пытались узнать о вашем друге как-то… по-другому?

— У гадалки?

Хотя бы у гадалки. Город наш непростой. Говорить ему явно не хотелось. Губы вновь скривились:

— Да как вам сказать, Эра Игнатьевна? Пробовали, в общем. Ерпалыч… В смысле, гражданин Молитвин, его, Фимку, вроде бы услышал. То есть не его, а как сердце бьется. Говорит, жив и не болен… Да ни черта я этим сенсам не верю!

И я не верю. Правда, гражданин Молитвин непрост. Ох, непрост старикан, кентов одним словом смиряет!

— Я про психов узнал.

Это про каких? Но сразу вспомнилось: о тех, к которым и загремел доктор-биохимик.

— Я Андрюху Дашкова… Того, про которого я вам говорил… Ну, накрутил я его, чтоб с архарами потолковал. Не прямо, конечно, это я понимаю. Он, Андрюха, мастер всякие жутики пересказывать; иногда так завернет, что ночью, извиняюсь, в сортир сунуться страшно. Стал он архарам этим про маньяков вкручивать, ну и… В общем, это место иначе называется. Голицыне. Или Голицыны.

— Психи Голицыны, — вздохнула я, доставая карту. Бесполезно: я и так помнила, что ничего подобного у нас в области нет. Ни Голицына, ни Голицыных. И Психов Голицыных — тоже нет.

— А может, это фамилия директора дурдома? Он лишь пожал плечами. ЭтЬ узнать просто, но разгадка не здесь.

Все, исчерпались. Пора.

— Сегодня в полдень гражданин Молитвин на квартире вашего друга Алика встречается с одним человеком. Вы должны быть там и обеспечить безопасность. Ясно?

— Буду.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация