Книга Дни чудес, страница 3. Автор книги Кит Стюарт

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Дни чудес»

Cтраница 3

Итак, я на сцене, валяюсь на уродливой мебели. Чтобы привести меня в чувство, Тед с Наташей брызгают мне в лицо водой из вазы. Зрители продолжают хихикать. Весело, все идет хорошо.

Потом краем глаза я замечаю, что папа – или Том, как он известен всем прочим, – наблюдает за мной из-за кулисы. На нем его обычный прикид: черные джинсы, рубашка с галстуком и блейзер. Короткие вихрастые волосы уложены с помощью геля, поблескивающего в свете прожекторов. Мои подруги Дженна и Дейзи говорят, что он похож на стареющую поп-звезду – красавчик, но начал немного полнеть, да и в шевелюре мелькает седина. Как бы то ни было, между нами мало сходства. Судя по фоткам, я больше похожа на маму – тощая, довольно смазливая, серые глаза, высокие скулы, которые выпирают еще больше, если нанести румяна. Да, и немыслимые кудряшки, которые Дженна сравнивает со взрывом на макаронной фабрике. Такая копна на голове очень кстати, если играешь пьяную. Во всяком случае, сейчас на лице у папы знакомое выражение безмерной гордости, смешанной с одобрением, и к этому я давно успела привыкнуть. Вот еще одно, что говорят о нем мои подруги: он не похож на других отцов, потому что у него всегда довольный вид. И он способен отвлечься от спортивной трансляции, чтобы выслушать их. Он сопереживает. Очевидно, подобные качества редко встречаются у отцов, и от этого мне грустно.

Папа приводит меня сюда с тех пор, как я начала ходить, а он впервые получил должность руководителя театра. Бывало, он сажал меня на сцену и разыгрывал передо мной разные истории. Он практически научил меня читать, когда мы сидели на сцене под светом единственного прожектора с книжками сказок, которые я обожаю по сей день, а потом и с программными пособиями «Шелест занавеса», «Балетные туфельки», «Город в цвету». То были мои лучшие дни. Иногда он забирал меня после школы и привозил прямо в театр. Пока он разрабатывал программу выступления с какой-нибудь гастролирующей труппой, я с важным видом расхаживала по сцене или с воплями и песнями носилась по проходам в зале. Потом к моему дню рождения мы начали готовить маленькие пьески, которые ставили в драмкружке для наших родных и друзей. Сложилась даже своего рода традиция. В детстве для меня это было очень важно, а теперь кажется, что с тех пор прошла целая эпоха.

Конечно, я страшно хотела попасть в настоящую пьесу, но папа всегда пытался отговорить меня от этой мысли. «Нельзя, чтобы люди думали, будто мы поддерживаем семейственность в искусстве, – говорил он. – Критики разорвут нас на части, как дикие псы». Я всерьез сомневаюсь, что театральный обозреватель местной газеты способен разорвать кого-то на части, особенно если им является добрая семидесятилетняя женщина, обожающая Ноэла Коуарда. Но папа был непреклонен. В прошлом году он не разрешил мне сыграть Сесили в пьесе Оскара Уайльда «Как важно быть серьезным», говоря, что там есть опасные трюки. На самом деле это полный бред.

Когда наша труппа выбрала для постановки пьесу, в которой была роль пятнадцатилетней девочки, я буквально упросила Салли дать ее мне. Она сказала, что это было бы здорово, но сперва я должна спросить разрешения у папы «по причине здоровья». Я знаю, это потому, что он беспокоится обо мне, а не потому, что считает, будто я плохо сыграю и опозорю его театральную империю. В идеале он желал бы держать меня взаперти в какой-нибудь комнатушке и никогда не выпускать оттуда. Нет, постойте, не так! В идеале он желал бы завернуть меня в пузырчатую упаковочную пленку… О-о господи, не важно! Вы меня поняли. И дело не в том, что я стремлюсь стать кинозвездой. У меня совсем нет амбиций, амбиции – это не мое.

Разыграв настоящий скетч о суфле, которое не поднялось, причем этот скетч почему-то плавно перетек в пошлую шутку про тещу, на сцене в яркой эпизодической роли пронырливой соседки появляется Маргарет. Она стоит перед дверью в ночной сорочке, с растрепанными седыми кудряшками. Обычно она подкрашивает свои волосы в аляповатые цвета и однажды, появившись в таком виде на лондонском гей-параде, умудрилась даже сфотографироваться с сэром Иэном Маккеленом. В спектакле Маргарет приходит, чтобы пожаловаться на шум, и угрожает вызвать полицию до тех пор, пока Тед не вручает ей бутылку шерри. На генеральной репетиции шерри был настоящим, и Маргарет выпила его еще до антракта. На этот раз в бутылку налили холодного чая – к явному недовольству актрисы.

Теперь персонаж Теда должен спрятать меня от соседей в буфете под лестницей в глубине сцены. Кстати, это вовсе не дешевка в стиле ИКЕА, а специально изготовленная Камилом мебель. Камил, менеджер по реквизиту нашего драмкружка, преподает в местном колледже столярное дело и весьма серьезно относится к театру. Он трудился несколько недель, после чего с гордостью продемонстрировал нам настоящую деревянную лестницу с буфетом под ней и встроенными направляющими роликами для быстрого разворота. Лестница настолько прочно сделана, что кажется, выдержит даже падение со скалы. А для человека, запертого в буфете под лестницей, это, поверьте, очень важно.

Извините, но время от времени я выражаюсь не очень внятно. Особенно когда меня волокут по сцене. Немного странно ощущать, что тебя двигают перед целым залом смеющихся людей. Однако Тед весьма профессионален, к тому же изо всех сил старается не схватить меня за деликатные места.

– Как ты себя чувствуешь? – шепчет он, запихивая меня в буфет.

Его худое, немного осунувшееся лицо выражает участие, очки съехали на кончик носа. Я незаметно киваю. Успокоившись, он пытается захлопнуть дверцу, но мешает моя рука. Ой, спасибо Теду! Приподняв мою ушибленную конечность, он с такой силой захлопывает дверцу, что лестница сотрясается. Зал отвечает взрывом веселья.

Теперь мне придется сидеть там двадцать минут, а это не очень-то здорово: под лестницей темно, тесно и мало воздуха. Паршивое сочетание при моих проблемах со здоровьем. К тому же мне ужасно жарко. Перед спектаклем Маргарет заявила, что до смерти замерзла, и понеслась в котельную, чтобы включить отопление. Кажется, она врубила максимальный обогрев. Я буквально обливаюсь пoтом, стараясь не обращать внимания на быстро ускоряющееся сердцебиение. Глубокий вдох, глубокий выдох. Это театр, и шоу должно продолжаться, даже если тебя заперли в печке. К счастью, Камил просверлил в дверце небольшую дырочку, и я могу следить за происходящим. Вот на сцене появляются Рейчел и Шон в нелепом подобии повседневной одежды семидесятых, полученной от благотворительной организации «Оксфам». Они играют соседей. Но это не все, что я вижу: у входа за кулисы появляется лужа воды. Вдоль стены ко мне стекаются маленькие ручейки. Сперва я думаю, что это неожиданный спецэффект, который папа, не предупредив меня, ввел в спектакль, но затем замечаю, как Шон нервно смотрит на потоп и толкает локтем Рейчел. Что-то случилось. Тонкие ручейки медленно прокладывают себе путь к центральному пространству сцены, и я думаю, что это может быть опасно, ведь кругом прожекторы и кабели. О господи, прямо как начало сериала «Катастрофа»! Всему актерскому составу грозит смерть от электрического тока.

Между тем выясняется, что соседи думают, будто приглашены не на чинный званый обед, а на свингерскую вечеринку. Едва Тед с Наташей уходят со сцены, чтобы принести овощей для закуски, как Рейчел и Шон, приняв это за тайный знак, начинают раздеваться. Публика, войдя во вкус, беззастенчиво гогочет. Неизбежно появляется местный викарий, которого играет Джеймс, двадцатисемилетний парень, такой секси, да еще и самый ярый атеист из тех, что мне попадались. Он видит полураздетую пару и отрубается на диване. Наташа кричит: «Сейчас принесу вам чего-нибудь покрепче, это не то, что вы думаете!» – и открывает дверь буфета. При этом я, громко ругаясь, вываливаюсь из него. Все происходит очень быстро, и, похоже, незаметно сообщить, что нас затапливает, не получится. Викарий пытается мне помочь, но я падаю на него сверху (мой любимый кусок пьесы), и мы, распластавшись, лежим на полу, не в силах отцепиться друг от друга. Я пытаюсь шепнуть Джеймсу: «Кажется, мы тонем», но Наташа рывком приподнимает меня, едва не вывернув мне руку, и Джеймс выползает через дверь.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация