Книга "Еврейское слово". Колонки, страница 81. Автор книги Анатолий Найман

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «"Еврейское слово". Колонки»

Cтраница 81

Это ранило душу. Мне. Нам. То, что реальность была так узнаваема несмотря на разницу мотивов, натур, деталей, не оставляло надежды. Мы знали, что нет правды на земле, но допускали, что где-то там сохранилось рыцарство, честь, честность. Рыцари были, но они были «рыцари бедные». У нас хватали каких-то правдолюбцев, несчастных, загоняли в лагерь, беспощадно. Но и там – жалости не жди. Ле Карре писал об этом с несомнительной достоверностью и неоспоримой убедительностью. В его книгах не было ни вот столько от сюсюка «Семнадцати мгновений весны». Он был талантливый, его талант был живой.

Через двадцать лет после «Шпиона с холода» он сидел в лондонском ресторане с одним из читавших тот же экземпляр, что и я. Вошла их общая знакомая и сказала этому второму: «Тебе присудили премию». Тот говорит: «Какую премию?» Она говорит: «Нобелевскую». Ле Карре говорит: «Официант! Бутылку шампанского!» Наш человек. И книжку назвал: спай – шпион, колд – холод – чтобы русские понимали.

Что же в остатке? в осадке? в итоге? Черная тьма родимого Шереметьева? Внезапно вспыхивающие прожектора контрольно-пропускного пункта «Чарли» между Восточным и Западным Берлинами? Серебряное ведерко с бутылкой «Мумм» в китайском ресторане в Хемпстеде? Да всё вместе. Не забыть еще древние каменные плиты Старого еврейского кладбища в Праге. Не то упавшие откуда-то, брошенные кем-то в землю, как попало, – не то из нее проросшие. Дикие. Могучие. Непобедимые. Похожие, пожалуй, на вечность.

1–7 мая

Гейское сообщество бурлит, антигейское бурлит. Общество, то бишь публика, побурливает. Иногда страсти вскипают, по большей части просто булькают, бормочут. Парад, антипарад… хотел поставить в рифму Ленинград, но вспомнил, что переименовали. В Ленинграде, кстати, проблема не стояла. Были, конечно, отдельные лица, и мы даже знали их по именам, кое с кем «привет-привет». Какой-нибудь художник-абстракционист, актер, музыковед мог оказаться им. Соответственно, актриса, критикесса – ею. Симпатичные, проницательные натуры, ничем, замечу, своих необычных склонностей не проявлявшие, разговаривать с ними было одно удовольствие. Что они «секс-меньшинство», в голову тогда не приходило – ни нам, ни им.

В 1954 году в Ленинград приехала первая молодежная делегация из капстраны. А именно итальянцы. Естественно, коммунисты. Появились на Невском стайки прелестных мордашек, все как из фильмов неореалистов. В день Икс в Доме дружбы встреча с нашей прогрессивной молодежью. Итальяшам по 18–19 лет, нашим – вокруг 40. Тяжелые пиджаки, траурные галстуки, государственные лица. Дело очень серьезное, поскольку поступило секретное сообщение, что возможны провокации. Наши заняли на сцене стол президиума, в зале со всех сторон обсели команду гостей. И первый же вопрос – провокация! «Есть ли в Ленинграде гомосексуалисты?» Облако скорби падает на президиум. Наклоны друг к другу, обсуждение, перешептывания. Встает главный и голосом Левитана, объявляющего о сдаче гитлеровцам города Брянска, роняет тяжелые горькие слова: «В Ленинграде. Есть. Одна. Лесбиянка». Итальянский молодежный рев, овация. Назавтра все газеты Италии выходят под шапкой «В Ленинграде есть одна лесбиянка». Немедленно создается фонд помощи одиночке. С которой я, между прочим, знаком, училась в соседней школе, миловидная, звать Таня. Низкий голос, короткая стрижка – вот, по-моему, и всё, из чего сделан столь, назовем это, экзотический вывод.

В 1970-м, когда Венедикт Ерофеев написал «Москва – Петушки», обстановка несколько переменилась, народ признал, что есть такое явление, имеет место. «А надо вам заметить, что гомосексуализм в нашей стране изжит хоть и окончательно, но не целиком. Вернее, целиком, но не полностью. А вернее даже так: целиком и полностью, но не окончательно. У публики ведь что сейчас на уме? Один только гомосексуализм. Ну, еще арабы на уме, Израиль, Голанские высоты, Моше Даян. Ну, а если прогнать Моше Даяна с Голанских высот, а арабов с иудеями примирить? – что тогда останется в головах людей? Один только чистый гомосексуализм. Допустим, смотрят они телевизор: генерал де Голль и Жорж Помпиду встречаются на дипломатическом приеме. Естественно, оба они улыбаются и руки друг другу жмут. А уж публика: «Ого?! – говорит. – Ай да генерал де Голль!» или «Ого! Ай да Жорж Помпиду!» Вот так они и на нас смотрели теперь. У каждого в круглых глазах было написано это «Ого!»».

В конце 80-х – моя первая заграница, Нью-Йорк. И сразу поминальная церемония по сверстнику, ленинградцу, хорошо знакомому. Гомосексуалист, умер от СПИДа. В России про СПИД уже было известно, но как про что-то, что «там». «Там» оказалось «здесь». Сошлось несколько десятков человек, которых я знал с ранней молодости и полтора-два десятилетия тому назад провожал в эмиграцию, как в могилу. С умершим так оно и случилось.

В середине 2000-х я год провел в Вашингтоне, стипендиатом Кеннановского института. Часто виделись с Аксеновым, однажды звонит: «Пошли посмотрим “Триумф воли” Лени Рифеншталь. В Ки-Тиатэр ретроспективный показ». Приезжаем – Рифеншталь была только один сеанс, в 7. «А что на 9?» – спрашиваю у распорядителя. «Милосердие вампира», забавная лента. «Кикка», испанская, софт-софт-порно, очень забавно. И мюзикл про то, как в 1982 году канадец завез в США СПИД, очень интересно сделана картина… Деваться некуда, пошли на мюзикл. В фойе купили кока-колу, кукурузные хлопья, все честь честью. Аксенов говорит: «Не понравится – пойдем по другим залам, у меня такое бывало, что-нибудь найдем». О’кей. Садимся, в зале прохладно: уже́ не зря деньги платили, на улице – тропики. Перед экраном появляется распорядитель: «Леди и джентльмены! Администрация приносит извинения за то, что кондиционеры не в состоянии охладить зал до желаемой температуры». Одобрительные хлопочки, дескать, и так сойдет. «Вася, – говорю, – погляди-ка, ни одной леди, сплошь джентльмены». С отвлеченным видом медленно вертим головами – встречаем мужские взгляды, в подавляющем большинстве приятные, одобрительные. И – понимаем причину приветливости, которой зал нас окружил, едва мы вошли. Все прибыли парами, и мы с товарищем, как все. Но главное, везде только и слышно: СПИД бич гомосексуалов, косит молодых! – а эти два дядьки пожилых какие еще крепенькие. Опрятные крепкие ребята, уже к 60, видно, что друг другу верны… Мюзикл оказался на редкость дрянной. Все действующие лица, понятно, геи, место действия – баня, и когда четверка главных героев стала садиться в тесноватую круглую ванну, мы, шерочка с машерочкой, покинули гостеприимный, неплохо охлаждаемый зал. «Вампир» был не лучше, и в «Кикке» просматривались родственные мотивы.

Я все это вспомнил и подумал: а кстати, почему это с геями и антигеями сейчас бурление, а в связь с евреями оно до сих пор не поставлено? Что, мол, евреи самые зловредные сторонники этой сексуальной ориентации, гомо-идеологи и совратители. Но тут пришел новый номер «Нью-Йоркера», и в нем статейка про гей-синагогу в южном Манхэттене. Очень благополучная община, всем вступившим в брак торжественно выданы свидетельства, правда, при выдаче ни одна фамилия не произнесена правильно. Единственная загвоздка – налоги: как заполнять декларации? А может, чтобы не попасть впросак, ну их вообще, узы Гименея? Юридические консультанты на это говорят: «Есть множество доводов за то, что “не ну их”. При чем тут налоги!»

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация