Книга Экстрасенс, страница 42. Автор книги Мария Семенова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Экстрасенс»

Cтраница 42

«Лучше быть две минуты трусом, чем всю жизнь трупом», – вдруг вспомнил он поговорку и стал подниматься наверх, в темноту. И все же в случае чего он приготовился драться до последнего. Руками, ногами, зубами. Когда он ступил на площадку второго этажа, за дверями басовито залаяла собака и в темноте одна за другой под ногами прошмыгнули кошки. Следующий этаж был их.

«Это как же себя чувствуют те, у которых много денег всегда?» – подумал он, подойдя к своей двери.


Когда-то, в другую эпоху, когда Николай Николаевич собирался в Гронинген, директор сам записал в его записную книжку свой домашний телефон.

– Ежели что экстраординарное – звони не задумываясь.

Это была одна из высших степеней доверия. В институте все знали, что тех, кто самолично пытался переговорить с директором по его домашнему телефону, он немедленно обрывал и рекомендовал записаться на прием у секретаря. То были иные времена, когда Николай поднимался на волне успеха и мурманская городская газета уделила ему аж целую страницу под шапкой «Научной молодости – цвесть», а в институте поговаривали о том, что после возвращения его очень хотят видеть замом по науке. И хотя это место его не манило, такие разговоры было приятно слышать.

С тех пор как все в его жизни рухнуло, Николай ни разу не пытался позвонить директору домой. Но сейчас, пожалуй, случай был самый что ни на есть экстраординарный.

– А-а, Горюнов, – сказал директор так, как будто они расстались минут двадцать назад. И поинтересовался ворчливо: – Ну что там у тебя? На конгрессе ты вроде бы выступил.

– Я хочу сказать, что выполнил все поручения.

– Какие еще поручения? Что там несешь? Я тебе не давал никаких поручений. Опять с тобой что-нибудь стряслось?

Николай вспомнил, как после первого разговора со следователем просил директора прислать бумагу, которая подтверждала, что тот самый злополучный четыреххлористый углерод Николаю был заказан институтом. Вроде бы директору это ничем не грозило. Но он сделал вид, что не понимает, о чем речь.

«Забоялись, а жаль. Такой документ мог бы изменить весь ход процесса», – говорил адвокат.

– Я выполнил ваше поручение относительно Курска, – проговорил Николай, постаравшись придать этой фразе особую многозначительность.

– Ты так не шути, Горюнов! Когда ты мог успеть слетать в Курск?

– Я все успел, Павел Григорьевич. Завтра прилетаю в Мурманск утренним рейсом.

– Ты подожди, подробности не раскрывай, – перебил директор. – Ты только скажи: да или нет? Ты с грузом или налегке?

– Полное да.

– Это ты не шутишь? В таких делах шутки неуместны.

– Я говорю серьезно, Павел Григорьевич. Полное да. Привезу все.

– Ну, Горюнов, ты – герой! – В голосе директора звучало радостное изумление. – Это же было гиблое дело. Абсолютно гиблое дело. Ладно, ладно, все подробности потом, – оборвал он самого себя. – Значит, говоришь, ты с грузом?

– Да, с грузом.

– Тогда стой, надо подумать, как организовать тебе встречу. Значит, так, я или сам за тобой приеду, или пришлю человека, ты его узнаешь. Из аэропорта не выходи, пока кто-то из нас к тебе не подойдет. Тут у нас такие дела творятся! Убийство за убийством. Все понял? Жди внутри аэропорта, на улицу ни шагу. Мы тебя найдем.

История о приключении Николая в международном Шереметьеве разошлась по институту помимо воли Николая. И видимо, директор как раз про нее вспомнил, если решил принять такие меры предосторожности. С другой стороны, береженого и Бог…

– Я все понял, Павел Григорьевич.

– Ну, скажу я тебе, я всегда знал, что ты – молоток, но чтоб до такой степени! Да, и поздравляю тебя: я как раз подписал приказ о твоей лаборатории. Сотрудников наберешь сам, это мы с тобой обсудим завтра.

Часть третья. Погружения
Молодость мага

Неожиданный мороз, грянувший накануне вечером после нескольких недель оттепели, сыграл в городе немало злых шуток.

Для охранного предприятия «Эгида» шутка обернулась лопнувшим паровым отоплением на втором этаже – в офисе у шефа и в приемной, где за компьютерами сидели красавица Алла Черновец, в позапрошлом году выигравшая конкурс на звание «Мисс Московский район», и Наташа ПорОсенкова – девушка с лицом школьницы и характером стойкого вождя индейского племени.

Если бы труба лопнула ночью – к утру порядок был бы уже восстановлен. Крепкие парни из группы захвата, проводящие время за стеклянной перегородкой в спортзале на первом этаже и внимательно встречавшие каждого посетителя, протечку заметили бы сразу. Но по закону вселенской подлости струи горячей воды низринулись с потолка на первый этаж за десять минут до прибытия дневной смены, а также и шефа, Сергея Петровича Плещеева – еще одного красавца, при виде которого вздрагивал любой телезритель со стажем, ибо немедленно узнавал в нем покойного телеведущего Листьева. Усы, шевелюра, очки, обаятельная улыбка – все было тем же, памятным, с одной лишь разницей, что при редкостном появлении Сергея Петровича на экранах телевизионщики старательно прикрывали его лицо защитной сеткой. Он был из той немногочисленной касты людей, засвечивать которых не полагалось без спецразрешения.

Поэтому, пока группа захвата под руководством могучего рыжего великана Семена Никифоровича Фаульгабера, чаще отзывавшегося на более привычное имя Кефирыч, орудовала всем наличным количеством ведер, тряпок и разводных ключей, совещание в узком кругу происходило на единственном сухом пятачке.

Этим сухим местом среди клубов пара, расходившихся от кипятка, который еще несколько минут назад бил сильной струей из разорванной от избыточного давления батареи, среди плеска воды и гулких голосов полуголых мужчин, которые повсюду тряпками собирали в ведра воду, была короткая лестница, ведущая со второго этажа к чердаку.

Шеф «Эгиды», Сергей Петрович, а также два его заместителя – Марина Викторовна Пиновская, сорокапятилетняя модная женщина с осиной талией, мозгом суперкомпьютера и железной хваткой своего деда – деревенского молотобойца, и Осаф Александрович Дубинин, интеллигент, которого уличные бомжи не раз принимали за равного из-за его замшелого вида, не замечая аварийной ситуации, негромко, но активно спорили. Совещание было коротким, своего рода очередная летучка, где обсуждали всего лишь одно из десятка мелких и крупных заданий, спущенных «Эгиде» из учреждения, которое по традиции петербуржцы называют Большим домом.

– Ну не девчушку же к нему подпускать! – говорил Дубинин.

– А кого? Был бы он педрилой, направили бы, например, Кефирыча. Но у него, по всей видимости, ориентация нормальная. Даже супернормальная. Кого вы в таком случае предлагаете? – спрашивала Пиновская. – Конечно, подошла бы Катя. Но она и так занята под завязку. У вас есть кандидатуры? Давайте рассмотрим.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация