Книга Двойной агент Шторм в Аль-Каиде и ЦРУ, страница 5. Автор книги Мортен Сторм, Тим Листер, Пауль Крукшанк

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Двойной агент Шторм в Аль-Каиде и ЦРУ»

Cтраница 5

Моджахеды проводили нас до главной дороги и попрощались с нами. Мы вышли из кокона.

Я знал, что в трех западных столицах люди с нетерпением ждали от меня подробного отчета о часах, проведенных в обществе Анвара аль-Авлаки. Мне необходимо было как можно быстрее выбираться в Сану и из Йемена.

Глава вторая
Банды, девушки, бог
1976 год — 1997 год

Предыстория моей встречи с Анваром аль-Авлаки в горах Йемена, мягко говоря, невероятна. Родился я 2 января 1976 года в продуваемом всеми ветрами городке на датском побережье. Вряд ли опрятный, одноэтажно-краснокирпичный Корсёр мог еще разительней отличаться от запредельно далекого Йемена. Притулившийся у края фермерских угодий холмистой Зеландии, он глядит через седые воды Большого Бельта на запад, на остров Фюн.

Корсёр опровергает стереотип скандинавской терпимости и прогрессивности. Это суровый пролетарский город, в 25-тысячное население которого вкраплены иммигранты из Югославии, Турции и арабского мира.

Моя семья принадлежала к нижней прослойке среднего класса — только семьи как таковой у нас не было. Отец-алкоголик ушел из дому, когда мне было четыре. Попросту исчез. Не приходил по выходным, не брал на рыбалку или на праздники. Мать, Лизбет, словно питала слабость к мужчинам с гнильцой. Она вышла замуж во второй раз, и мрачный, наводящий страх отчим чуть что распускал руки. Из-за того, как я держу вилку, или просто из-за сказанного мною слова. Кулачная расправа следовала сразу, без предупреждения. Доставалось и маме, пару раз она даже уходила из дому, но возвращалась, поверив обещаниям, что все изменится. Ничего не менялось, но она прожила с ним почти двадцать лет.

— Твоим детством я гордиться не могу, — с грустным вздохом сказала она годы спустя. — Это я виновата в том, каким ты стал.

Ребенком я бродил по берегу моря, в окрестных лесах и полях. Предоставленный сам себе, пропадал на улице от рассвета до заката. Строил с друзьями шалаши, баламутил веревкой холодную воду и с визгом нырял.

Считаные фото тех лет запечатлели маску неуверенности на моем лице. В глазах, будя массу неприятных воспоминаний, застыла настороженность. Но одновременно меня переполняла сумасшедшая энергия — энергия, словно несущая несчастья.

Тринадцатый день рождения я с друзьями — Бенджамином и Джуниором — отметил попыткой совершить первое вооруженное ограбление. Убогой по замыслу и исполнению. Мы выбрали маленький магазинчик пожилого мужчины, известного скаредностью и дешевыми сигарами. Надели лыжные маски и ждали в тени, когда тот выйдет запирать дверь, чтобы попытаться ворваться внутрь. Бенджамин размахивал отцовским револьвером 22-го калибра.

Но старик проявил недюжинную для своего возраста силу. Ярость его сопротивления наверняка подогревал страх лишиться выручки. Каким-то образом ему удалось нас не впустить.

Пережив унижение, мы кинулись в ресторан готовой еды навынос. На этот раз с оружием пошел я.

Размахивая револьвером, я почувствовал, как сердце ушло в пятки. Я узнал молодую женщину за прилавком, она была другом семьи. Силясь казаться старше, я заговорил басом, получилось как на прокручиваемой с замедленной скоростью аудиозаписи.

— Это ограбление.

Вышло неубедительно.

Женщина оторвала взгляд от прилавка и скорее озадаченно, чем встревоженно, посмотрела на меня.

— Мортен, ты?

Я развернулся и задал стрекоча. Злобу мы сорвали, выхватив сумку у пожилой дамы. Но женщина упала и сломала ногу, и скоро в мой дом явилась полиция.

Так я покатился по наклонной плоскости. В школе я любил историю, музыку и уроки религии и культуры, но не мог усидеть в классе. Никто из учителей — или мне только так казалось — не нашел ко мне подхода, и я им дерзил. В ответ они бросали в меня испачканной мелом тряпкой или сами бросались в слезы, поскольку в классе воцарялся хаос.

Меня отправили в «спецшколу» для своенравных, гиперактивных мальчиков, где главный упор делали на спорт и трудовое воспитание, а в стенах класса учились всего пару часов в день. В лесу мне доверяли бензопилу и позволяли до изнеможения гонять мяч на футбольном поле. Приключений хватало. Пытаясь сформировать из детей граждан, школа организовала поездки за границу. Хорошие намерения, но не результаты. Поездка в Тунис заронила во мне любовь к путешествиям и приключениям, но учителей мы измучили, вплоть до того, что украли у них одежду и продали местным.

К четырнадцати годам я сделался совершенно неуправляемым. Вместе с иммигрантом из бывшей Югославии Джалалом затащил в школьные коридоры шланги и залил здание. Школа, из которой, по идее, невозможно вылететь, больше не желала видеть меня в своих стенах.

У меня оставался последний шанс — старшая школа под Корсёром, где учитель математики разглядел мой спортивный потенциал и взял меня под крыло. Вскоре я на высоком уровне играл в юношеский футбол. Шептались, что за моими успехами следили агенты профессиональных команд. Но дурная слава шла впереди меня. И одна учительница стала выживать меня из школы. Когда меня отобрали в датскую школьную команду на турнир в Германии, она отвела меня в сторонку. Злорадно прищурившись, сообщила мне, что я никуда не еду, поскольку моя успеваемость оставляет желать лучшего. Прекрасно зная, что турнир был моей мечтой. Я выбил у нее из рук чашку кофе.

Это было последнее, что я сделал в школе. В 16 лет, за пару недель до выпускных экзаменов, мое формальное образование закончилось. Но зато мое уличное образование только начиналось. Я влился в банду «Рэйдерс», названную так местной полицией за бейсболки «Окленд Рэйдерс» и низко посаженные брюки в стиле багги, в которых мы щеголяли.

Основу «Рэйдерс» составляли палестинские, турецкие и иранские мусульмане. Группой мы были невероятной: молодой рыжеволосый датчанин с мощными бицепсами (похожий на скандинавского пирата) и его мусульманские друзья. Тянуло меня к «Рэйдерс» потому, что, подобно многим детям иммигрантов, в Корсёре я чувствовал себя аутсайдером и причислял к неудачникам. Перспектив у нас было мало, а времени много, и большую его часть мы посвящали тому, чтобы выпить столько дешевого пива, сколько могли себе позволить, и переспать со столькими девушками, сколько могли позволить нам. К вере мои мусульманские друзья-подростки относились легкомысленно. Они пили и оттягивались на вечеринках наравне с остальными. Защищая ислам в условиях роста антимусульманских настроений, даже не думали соблюдать его жесткие ограничения.

В Данию их семьи переехали, спасаясь от насилия или бедности на родине. К 1990 году в Дании, равно как и в других скандинавских странах, доля иммигрантов возросла. Статус беженцев или иностранных рабочих получили тысячи семей из Турции, Югославии, Ирана и Пакистана. В Дании за первые десять лет моей жизни численность иммигрантов из «незападных» стран увеличилась более чем вдвое. Этот наплыв стал испытанием репутации Дании как либерального и прогрессивного общества. В Корсёр повадились наезжать банды скинхедов с палками и битами, но «Рэйдерс» к их появлению были готовы. Драк я никогда не избегал и скоро на них подсел.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация