Книга Двойной агент Шторм в Аль-Каиде и ЦРУ, страница 6. Автор книги Мортен Сторм, Тим Листер, Пауль Крукшанк

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Двойной агент Шторм в Аль-Каиде и ЦРУ»

Cтраница 6

Этому поспособствовали мой боксерский талант и то, что я много времени проводил в спортзале. Славен Корсёр разве как порт, откуда тысячу лет назад викинги выходили на покорение Англии. Поэтому кажется вполне закономерным, что именно отсюда вышел самый известный датский боксер Брайан Нильсен, сражавшийся с Эвандером Холифилдом и Майком Тайсоном.

Занимался Нильсен в процветающем любительском боксерском клубе в Корсёре, где программу работы с молодежью вел профессиональный боксер Марк Хульстрём. Тяжеловес под тридцать, Хульстрём еще выходил на ринг. Сложенный как бык, лысый и с козлиной бородкой, он был неэмоционален. Но мой потенциал молодого бойца во втором полусреднем весе его вдохновил. Ноги у меня были быстрые, равно как и удар, — серьезный хук справа, плюс крепкая челюсть. И спорт я любил. Бокс и джиу-джитсу служили хорошей отдушиной для кипевшей во мне злости на жестокого отчима и его издевательства.

Три года я ходил в спортзал — безликое серое здание на окраине Корсёра. Однажды, вскоре после моего 16-летия, Марк отвел меня в сторону.

— В тебе есть настоящий класс, — сказал он, и его темно-карие глаза засверкали. — Ты можешь попасть в олимпийскую команду и даже стать профессионалом.

Марк даже приходил к моей матери, чтобы объяснить, почему мне нужно больше заниматься боксом. Еще достаточно молодой, чтобы не забыть, насколько хаотична жизнь подростка, но уже достаточно взрослый, чтобы обладать авторитетом. Во многом он заменял мне отца.

Талант вывел меня на турниры в Чехословакии и Голландии. Посмотреть меня приезжал тренер национальной сборной, и меня отобрали в команду школьников. Клуб Корсёра дал несколько боксеров в датскую олимпийскую сборную, и мне казалось, что я смогу попасть в эту элиту.

Какое-то время я мечтал стать боксером. Но к разочарованию Хульстрёма, у меня не хватало дисциплины, и боксерскую подготовку я с одинаковым рвением применял и на ринге, и в уличных драках.

Мать, воплощение благопристойности нижней прослойки датского среднего класса, давно поставила на мне крест, и к шестнадцати годам дома я бывал редко. Не хотел ловить на себе ее осуждающие взгляды и пропадал у друзей из «Рэйдерс». Никогда не знал, где преклоню голову. Нередко являлся далеко за полночь, поскольку к тому времени успел открыть для себя пабы и клубы Корсёра.

Накануне моего семнадцатилетия в Корсёре проходил большой уличный праздник. На меня наехал бандит за попытку отбить у него подругу. Я уложил его одним ударом, едва не вырубив. Выходные выдались трудные. Другой оскорбленный бойфренд кинулся на меня с ножом. Приставленное к горлу лезвие разжало пружину боксерской подготовки второго полусреднего. Я быстро отступил и нанес хук справа. Два удара — два нокаута. В конце концов, даже Олимпийские игры переставали казаться несбыточной мечтой.

По будним дням я ходил в боксерский клуб Хульстрёма. А по выходным бои продолжались, но уже без перчаток. За счет хорошей реакции и чутья на удар доставалось мне редко. Вечеринки, выпивка и драки гораздо веселей, чем девять минут на ринге. И я умел постоять за друзей в любой разборке с расистами в ночном клубе. Как только раздавались оскорбления вроде «чурка» или «черномазый», я выходил и парой ударов укладывал обидчика на пол.

Хульстрём был многогранен. Помимо боксерского клуба, он вел в Корсёре дискотеку «Андеграунд». Я бывал там пару ночей в неделю, хотя группе «ABBA» предпочитал дэт-метал. Именно в «Андеграунде» я встретил первую любовь — стройную рыжеволосую девушку Вибеке.

Вибеке работала на почте, но страстно увлекалась танцами. С недоступной мне целеустремленностью брала в Копенгагене уроки балета. С ней моя жизнь наладилась. Я нашел работу подмастерья в мебельной мастерской, и со временем Вибеке, возможно, удалось бы укротить мой буйный нрав.

Однако неприятности, казалось, меня преследовали. Однажды вечером, накачавшись пивом, я с другой девушкой пошел в молодежный клуб в Корсёре. К несчастью, о нашей связи прознал ее бойфренд. Он навел на меня армейскую автоматическую винтовку, за что его забрала полиция. Невероятно, но пару часов спустя его освободили без предъявления обвинения. Возможно, потому, что угрожал он Мортену Сторму.

Тогда я решил разобраться сам. Того парня с вечеринки якобы видели в мрачном жилом квартале на окраине Корсёра. Куда я и приехал с тремя друзьями, но хозяин утверждал, что парня нет. Не сомневаясь, что он врет, мы избили его позаимствованными на кухне кастрюлями и сковородками.

Того парня я так и не нашел, зато полиция Корсёра нашла меня. Мне предъявили обвинение в нападении с отягчающими обстоятельствами и приговорили к четырем месяцам заключения в тюрьме для несовершеннолетних.

Перспективы передо мной открывались нерадужные. Меня выгнали из пяти школ, а мать махнула на меня рукой. И у меня была судимость. Шансы на мое возвращение на путь истинный таяли с каждым днем. К тому же опыт пребывания в тюрьме не только не уводил с преступной стези, но еще сильней меня ожесточил.

Восемнадцатый день рождения, встреченный за решеткой, не располагал к празднованию. Но после освобождения мне хотя бы не запретили ездить, что, как выяснилось, открыло доступ к легким деньгам. Помимо доходов от спортзала Марк Хульстрём зарабатывал прибыльной контрабандой сигарет из Польши через Германию в Данию. Мы называли это «никотиновым треугольником».

К середине 1990-х годов в Германии контрабанда сигарет стала третьим по размаху нелегальным бизнесом [8] после наркотиков и азартных игр. Коммерция элементарная. В Польше низкие налоги и отсутствие таможенной пошлины делали блок сигарет в три раза дешевле, чем в Германии или Дании.

По легенде мы возили в Данию из Германии купленные там более дешевые автозапчасти. Во мне Хульстрём нашел верного и смелого исполнителя. Я говорил по-немецки, и мне доверяли обмен валюты. Машины, ради уменьшения потерь в случае задержания водителя и конфискации транспортного средства, мы брали напрокат. Схема прибыльная, даже с учетом пары вмятин на кузове.

Оптовой базой служил затерянный в глуши у польской границы крестьянский дом. У ворот подворья меня встретил нечесаный охранник, от которого разило квашеной капустой. Я положил на стол пачку немецких марок, и через пару минут сдвинули мебель, и открылся вход в подпол, доверху забитый коробками с сигаретами.

На обратном пути я обычно высматривал подъезжающих к датской границе иностранцев — желательно темнокожих — и ехал за ними. Как правило, датской погранохране куда интереснее расспрашивать их и внимательно изучать их паспорта, чем останавливать молодого датчанина в фургоне. Порой я пробирался из Германии в Данию тропами или дорогами, не нанесенными на карту. Я приобрел профессиональные навыки разведчика, очень пригодившиеся мне в дальнейшем.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация