Книга Золотая лихорадка, страница 57. Автор книги Николай Задорнов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Золотая лихорадка»

Cтраница 57

Федя поедет сегодня домой, повезет добычу. Скоро сенокос, он должен помогать дедушке присмотреть за парнишками на работе и рассказать, что на прииске.

Небо стало синим и ясным. Уже близко лето, жаркий зной, наводнения… Кое-где застучали, залязгали лопаты. Теперь видно, что огромные изумрудные сопки обступили долину, реку и глубокие ключи. А по обрыву — сплошная сирень. Черный дождь мошки обдал Егора, забил в глаза, застучал по щекам. Жаркий, кажется, день будет.

Все сели за длинный дощатый стол на столбиках. Татьяна, веселая всегда, но сегодня она с красными, припухшими глазами. Подала тарелки и деревянные ложки. Катерина принесла чугун с ухой. Начался молчаливый завтрак с хлебом перед тяжелым рабочим днем.

Таня снесла в лодку мешок с сухарями и караваями. Федя взял клеенчатый плащ, сапоги и ружье. Вернулся за палаткой. Жена затягивала ему под рубахой ремни кожаного пояса, набитого золотом.

— Хоть отдохнуть от тебя, — проговорила она.

Федор взял револьвер, подвязал рубаху сыромятным ремнем, простился, взял шест.

Он ступил через борт в лодку, навалился всем ростом на шест, и лодка помчалась, как напуганная.

Федор взмахнет шестом, глянет туда, где стоит жена, где вкопан в землю стол и печь-самоделка, и наляжет на шест, отвернется и снова взмахнет и взглянет. А уж там, на берегу, все станет меньше, и Танюша маленькая, словно тает на глазах.

Егор и Василий, как бы нехотя, поплелись с кайлами и лопатами к забою. Васька вдруг положил инструмент. Он вскарабкался на обрыв и вломился в сирень. Катерина полезла сорвать хорошую ветку, подышать запахом.

Егор увидел из забоя, что сын тащит с обрыва Катю, посадив ее себе на плечи и держа ее под колени в красных шерстяных чулках.

— Как кореянка свое дите ташшит! — молвила проходящая за мужем староверка в кичке и с лопатой на плече.

— Скинь ее в реку сейчас же! — крикнула Татьяна. — Президентовы щенки, скинь… Мне вас степенности обучать!

Опять Катерина бросала песок и гальку в тачку. Татьяна принатужилась, подняла ручки и как бы невзначай обмолвилась:

— Дуняша скоро приедет!

И, покатив тачку, услыхала за спиной, как спросила Катя у мужа:

— Ну, кто?

Васька молчал.

К обеду смолкал стук лопат. У ручья трещали костры и дымились печки по всем побережьям. За кустами мылись женщины.

У бутарки мужики выбирали с настила последние мельчайшие значки. Подошел Ломов и Родион Шишкин.

— Ну, как у вас съем?

Ломов принес показать добычу. Он мыл рядом с Кузнецовыми, часто приходит проведать соседей, глянуть на съем и свой показать.

Егор заглянул в его чугунную чашу.

— А у вас? Ладно сегодня намыли!

— Когда Васька в забое, то и платки в карманах тяжелей, — сказал Шишкин.

— Васька — это молодой Егор, — сказал Ломов.

Васькина кайла еще за бугром гальки; она то появлялась, то исчезала.

— Теперь бы еду покрепче, — сказал Егор. — Хлеб в такой печке печется, не дает силы… Плохо пропечен, уж Татьяна ли не мастерица!

Ксеня поджала губы. Бабы-староверки, проходя обратно, кланялись Егору в пояс. Мужики снимали шляпы.

— Как хлеб? — спрашивал их Егор.

— Сырой.

— Силы скоро не будет.

— Печем! — улыбалась Ксеня. — Малина уж скоро поспеет, пироги будут.

— Что мы, медведи! — ответила чернявая кержачка.

Мимо шли с лопатами Очкастый и с ним молодой новичок, с черной как смоль бородой и с красными губами.

— Вон Полоз с дяденькой идет, — сказала Катька.

Полозом прозвал Федосеич человека с яркими глазами на разъехавшихся скулах.

— А достаток? Достаток? — восклицал Очкастый.

— Зачем? Достаток только замедлит этот процесс! — отвечал бородач. — Не достаток нужен для прогресса, а обеднение масс и эксплуатация их.

Он увидел Егора, быстро и косо поглядел. Оба поклонились. Бородатый через некоторое время саркастически улыбнулся вслед президенту. Наслушавшись о взглядах Егора, он однажды уговаривал его обложить население прииска налогом в пользу справедливой организации борцов за уничтожение несправедливости и всякой власти.

— Ты пока ступай отсюда, — сказал тогда ему Егор, — не мешай мне работать.

* * *

Егор обернулся. Перед ним на корточках сидел Улугу.

— Ты как? Приехал?

— Сейчас пришел… Че, тебя выбрали? Ты теперь тут джангин! — Улугу радостно обнял Егора.

— Я старший, теперь, по вашему обычаю, буду первый тебя целовать, — сказал Егор и сам обнял его.

— У-у! Теперь ты старший! Я сам не могу первый целовать? Да? А где наши?

— Пахом на другой стороне. И Силин там.

— А че здесь?

— И здесь есть содержание. Это редко бывает, чтобы на обоих берегах одинаковое содержание было. Только тут место у?же, там долина пошире, и все кинулись сперва туда. Кажется сперва, что тут места меньше, но тут кривун, самый поворот. Ты походи, попробуй взять пробы и, где понравится, выберешь участок.

— Писотька хочет сюда приехать, — сказал Улугу.

— Пусть! Как здоровье?

— Ничего… Сердце маленько больно и рука плохо…

Улугу все еще тяжело дышал после подъема вверх по реке. Он набил трубку и стал курить с жадностью, надеясь табачным дымом облегчить сердце.

За марью высоко в небе движением воздуха выгибало дуги из перистых облаков. В долине было тихо, ни один лист не шевелился.

Плечистая, молодая женщина подводила лодку, неумело плюхая веслами вразнобой. Щеки ее подрумянены, видимо, какой-то травой, глаза подведены.

— Здравствуйте, Егор Кондратьевич! — выйдя на берег, почтительно поздоровалась она и поклонилась. — Дозвольте, пожалуйста, нам к Василь Егорычу обратиться с просьбой.

Из забоя вылез Василий. Румяный, русый, весь в желтой грязи, он загрохотал болотными сапогами по гулкой гальке.

Анютка заулыбалась, скособочилась и закрылась краешком платочка, показывая, как ей стыдно с порядочными людьми.

— Василечек! Не обессудьте, поправьте нам бутарку, как будет время. У нас вода не идет.

— А что же кавалеры-то ваши? — по выдержала Татьяна.

— Ах, куда уж… Да мы теперь и близко никого не подпускаем… Знаете, народ нехороший есть. А мы беззащитные…

— Садитесь с нами, после обеда я съезжу на тот берег по делу, мне как раз надо на ту сторону, и погляжу, что там у вас.

— Спасибо, Василий Егорович, весь струмент у нас развалился! Да я пока пойду к Мишке-китайцу, долг ему за ситец отдать…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация