Книга Чудовище Карнохельма, страница 87. Автор книги Марина Суржевская

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Чудовище Карнохельма»

Cтраница 87

Андерс помрачнел, но не возразил. Я всмотрелась в его красивое лицо.

— Это еще не все?

— Я получил письмо из Карнохельма. Как вы понимаете, на фьордах довольно плохо с сообщением.

— И что там? — наверное, мне все же стоило присесть.

Мужчина молча подал мне желтый лист. На нем была всего она строка: «Риар Карнохельма в незримом мире».

ГЛАВА 32

Удар!

Тяжелый молот опустился на камень, высекая искры и острую крошку.

Рагнвальд уже не слышит голос скал, но кажется, что камень кричит от боли? Или это лишь его душа?

Удар!

Брызги гранита и льда впились в руки, оцарапали. Но он лишь раздраженно стряхнул капли крови и снова поднял тяжелый молот. Ветра вились рядом. Злые, встревоженные, испуганные. Толкали в ребра, опутывали ноги, выстужали. Шептали, кричали, убеждали. Ветра боялись. Его и за него. И приходилось их отталкивать, отгонять. Они расползались шипящими змеями, прятались в трещины камней, взвивалась к черному, ненастному небу. Затихали на несколько минут. Потом возвращались.

Но ветра уже почти не беспокоили. С хёггом было сложнее.

Рагнвальд опустил молот и на миг прикрыл глаза. И снова нахлынуло. Билтвейд и пещера. Туши, начиненные китовым усом, который принес Кимлет. Туго скрученный и гибкий его спрятали среди мяса и потрохов, перевязали сонной травой. Заглотив такую тушу, хёгг не заметит угрозы. Уснет, а китовый ус распрямится внутри, распоров желудок. Только отведать угощение придется и самому Рагнвальду, это риар понимал. Только так можно было обмануть умных хищников.

И он был на это готов.

Ночь перед Билтвейдом прошла в спешном сооружении ловушки. Трин пришлось запереть в башне, чтобы не мешала. Он нарушил закон, отказал избраннице Билтвейда, но утешал себя тем, что Трин останется в зримом мире.

Хотя от отказал бы в любом случае. Он уже не мог иначе.

Тяжелая работа в ту ночь почти не отвлекала от мыслей. Чтобы Рагнвальд ни делал, а в голове все равно стоял один образ. Теплая вода горячего источника и дева в нем. Раскрасневшаяся от пара, стонущая от любовных ласк. В руках другого ильха. В руках Кимлета.

И ярость бесновалась внутри, выплескивалась лютой стужей. В ту ночь небо над Карнохельмом было черным, а земля вокруг Рагнвальда покрылась инеем. Он гнал от себя эти образы и изводил себя работой, но ничего не помогало…

Ночь тянулась бесконечно. А прошла слишком быстро, они едва успели приготовить ловушку.

А дальше все понеслось на крыльях самого рьяного ветра…

Рагнвальд помнил, как Энни взошла на жертвенную скалу. Как обнял ее в последний раз, раздираемый ревностью и нежностью. Как спускался вниз. А потом как слился с хёггом-легко, уже привычно. И обрадовался, увидев, что дев на скале нет.

Ловушка на ледяных почти сработала! Если бы не пришлый потомок Лагерхёгга, который все испортил! А потом — хаос. Горящее крыло, дикая раздирающая боль. Он, Рагнвальд, ощущал ее как свою. И все, чего хотел — взлететь на вершину, зарыться в снег и уснуть. Хёгг не желал подчиняться, но Рагнвальд его заставил, отправил вслед за стаей, унесшей Энни. Боль рвала острыми клыками и хёгг черпал крылом холодную воду в ущелье, почти падал. Внизу, словно отражение, несся Кимлет, порой выпрыгивая из волны с ревом. Пытался ободрить.

И Рагнвальд летел дальше. Пока водная гладь не затянулась дымкой, а когти не прочертили борозды возле Хрустальной Занавеси.

Риар снова поднял молот и со всей силы приложил камень. Гранит треснул и осыпался. Вспоминать дальше ильх не хотел. И думать не хотел. Теперь он желал лишь одного — разобрать по камушку эту гору, на которой когда-то было логово старой вёльды. Дикая стая смотрела на него из-за льдин, но и на них Рагнвальд не обращал внимания.

От этой горы ничего не останется. Он сотрет ее с земли фьордов, уничтожит. Он разнесет гранит. Он будет делать это днем и ночью, разбирая завалы и теряя дыхание каждый раз, когда покажется… что под осколками льда и камня белеет рука девы. Или пламенеет красная прядь.

Привычная уже тоска сдавила горло. И где-то в незримом мире горестно завыл его хёгг. Теперь они были едины, но их горе не делилось на двоих. Лишь с каждым днем множилось — человеческое и звериное.

Он не остановится.

Он найдет ее.

Он не оставит свою лирин в вечном плену гранита.

И пусть весь Карнохельм считает своего риара безумцем, пусть скулят и воют ветра, пусть рычит ледяная стая.

Он будет искать пока не найдет Энни. Или пока не сдохнет.

Второго Рагнвальд давно не боялся.

Лишь первого…

* * *

Из глубины моря поднялась голова морского змея. Он осмотрел нависшие над водой скалы. Изрезанные и мшистые у берега, они белели на высоте. Там царили лед и стужа, и даже со своего места хёгг ощущал дыхание зимы. Ему хотелось нырнуть обратно — в теплое и ласковое течение, помчаться в морской простор, пугая стаи серебристых рыб и случайные хёггкары. Забыть о стуже и ушедшей зиме. Но он не мог.

Мотнув головой и сердито выплюнув соленую воду, хёгг выполз на узкую полосу берега. Встряхнулся. И полез наверх уже человеком.

Трин нашлась возле трех сплетенных сосен. Вёльда сидела, закутавшись в свой крылатый плащ, и выглядела измученной. Она встрепенулась, когда Кимлет приблизился. Но тут же помрачнела. И покачала головой, говоря, что все по-прежнему.

Водный нахмурился.

— Мы должны это остановить! Сколько можно! Это просто невыносимо!

— Мы пытались, если ты помнишь, — отозвалась Трин. Вытащила из мешка подсохшую лепешку, разломила, сунула половину Кимлету. — Я не знаю, как это остановить. Он не успокоится, пока не разберет по камушку эту проклятую скалу.

И оба посмотрели наверх. Туда, откуда тянуло лютым холодом. Наступившая весна была не властна над этой горой. Над заснеженными камнями клубились черные тучи ненастья. Даже смотреть наверх было жутко.

— Он утратил разум, — устало произнес Кимлет.

— Он полюбил, — сказала Трин.

— Зная Рагнвальда, для него это одно и то же. Что нам делать? Он не успокоится. Пока не найдет ее… тело.

— Думаешь, Энни мертва?

Кимлет промолчал, но эта тишина была красноречивее слов. Прошло слишком много времени, чтобы в темных глубинах горы юная девушка могла все еще бороться за свою жизнь.

— Я пыталась вызвать духов птиц, чтобы получить ответ, — Трин разжала ладонь, в которой белела кость. — Но они молчат. Словно деву скрывает слишком плотная занавесь. У меня не хватает сил сквозь нее пробиться. И я не знаю, что еще мы можем сделать.

Мох на камнях побелел и покрылся коркой льда. Стужа отвоевывала все больше пространства.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация