Книга Непредвиденные встречи, страница 225. Автор книги Василий Головачев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Непредвиденные встречи»

Cтраница 225

– Странная цивилизация, - тихо сказал Нагорин, пристально глядя на пушистый шар Энифа, укатывающийся в ночь. - Перепутались понятия добра и зла, есть и откровенный расчет, и рациональные зерна рассуждений… Едва ли мы способны доказать энифианам силой, что и мы годимся на большее, несмотря на наш "детский" возраст. Все наши попытки проникнуть к Зоне, например, они пресекли без труда.

В набившейся в зал толпе послышался ропот и стих.

– Но вы слышали - они предлагают продолжить контакт, не учитывая, что в Зоне двое наших товарищей, которые нам дороже, чем результаты обмена информацией. И вот это надо доказать энифианам любым разумным способом.

Разумным - понимаете?

В зале Зоны усталый от пережитого Неверов сел возле Диего и взял его за "руку"…

– Итак, перед нами выбор, - сказал Доброгнев, наблюдая, как, мерцая сигнализацией, к Базе подходит корабль с Земли.

– У нас нет выбора, - угрюмо возразил Нагорин. - Жизнь людей важнее любых проблем, даже если людей всего двое и они согласны рискнуть.

– Но энифиане говорили что-то об адаптации. - Доброгнев покосился на Гунна у пульта связи. - Я не меньше твоего хочу вернуть парней из Зоны, вернуть им человеческий облик. А ну как энифиане правы и, убрав коммуникаторов с Энифа, мы тем самым их убьем?

– Скорее всего энифиане блефуют. Они уже доказали, что не знают в своем словаре таких слов, как "честность", "совесть" и "гуманность".

– Согласен. Но ты учти и то, что Диего и Лен единственные посредники между человечеством и цивилизацией Энифа, единственные, кто может дать нам знание, которое мы не можем приобрести в любом другом уголке космоса!

– Может быть. Но что ты скажешь дочери Диего или отцу Неверова? Или его девушке?

– Скажу, - с горечью проговорил Доброгнев после долгого молчания. - Я скажу им правду. Да разве дело во мне?

– И в тебе, - твердо сказал Нагорин. - Во всех нас. Я не верю, что рационалистический подход к подобного рода проблемам делает людей людьми.

– Я не о том. - Доброгнев поморщился. - Каждый из нас уже сделал выбор, но разум протестует, так сказать - логика чистой выгоды. И не для себя - для нас же всех. Когда-то рисковали жизнями во имя гораздо менее значимых цел ей.

– Удобный тезис. И главное - правдивый…

– Может, стоит предоставить слово самим дежурным? - осторожно проговорил Гунн. - Хотя они, конечно, в таком состоянии…

– Да? - иронически поднял бровь Нагорин. - Здесь и гадать не стоит.

Диего останется потому, что он работник УАСС и обязан идти до конца. А Неверов мальчишка, у него все имеет романтический ореол, он тоже останется… не столько, конечно, из-за романтики, сколько под влиянием характера Диего. Но вы-то, вы, зная, что посылаете их на заведомую гибель, что будете чувствовать вы?! Утешать себя мыслями о всеобщем благе?

– Я никуда их не посылаю, - пробормотал Гунн хмуро.

Доброгнев молчал. Он прекрасно понимал Нагорина, выдвигающего не только доводы разума, но и доводы сердца. Да, человек ради спасения друга способен на любое самопожертвование, но именно в этом его преимущество перед каким угодно существом "холодного разума". Разве он сам, Ждан Доброгнев, не согласен спасти Диего и Неверова любой ценой, даже ценой собственной жизни?! Только главное ведь в том, что как руководитель он должен был предвидеть результат эксперимента, пусть и чужого, должен был оценить степень риска и свести его к минимуму, прервав контакт в нужный момент, не спрашивая согласия у Диего. Конечно, участие Вирта в операции санкционировано многими руководителями УАСС, но разве это снимает ответственность с него, с директора Базы?

– Бросок в Неизвестность… - произнес вслух Доброгнев. - Не потому ли мы люди, что плакать умеем и не казаться при этом смешными?.. «Гийом Аполлинер.» Звезды перемещались над их головами: База меняла орбиту, подходя ближе к Энифу. Корабль с Земли приблизился, затмив собою светило, и медленно разворачивался. Вблизи он казался могучим и непобедимым, вселяя в людей уверенность и тайную гордость за земную технику.

"Ждем, как панацею от всех бед, - подумал Нагорин. - Все же это долгий путь - через субъективное мнение каждого к объективному знанию всех. Мы еще не научились преодолевать собственные противоречия, а уже решаем проблемы чужих цивилизаций… Или так и надо? Ошибаться, чтобы выбрать правильное решение? Ибо, перестав ошибаться, кем станет человек?"

Корабль замер…

А далеко от Базы, под толщей атмосферы Энифа, в зале Зоны очнулся от долгого беспамятства Диего и улыбнулся встрепенувшемуся Неверову.

– Живем, коммуникатор? - Он перевел взгляд на окно дальновидения, в котором был виден страж на скале. - Как там наш знакомый меланхолический страж? Жив, курилка? Он единственный, кто перенес трансформацию организма и остался в живых из всего экипажа звездолета дендроидов. Надеюсь, я не слабее?

Диего снова улыбнулся и с трудом сел, стиснув руку Неверова своей непривычно горячей рукой.

– Этот дендроид мало что дал энифианам, вот они и решили продолжить опыт на нас, случай сам шел к ним в руки… не знаю, есть ли у них руки.

Конечно, им повезло: два посещения планеты и оба - эмоциональными существами! К сожалению, дендроиды поздно поняли, что с ними происходит, поэтому и стоит их звездолет мертвым уже сто пятьдесят лет. А помочь им было некому.

– Я уже знаю, - тихо ответил Неверов, хотел добавить, что они-то как раз не одни и помощь придет наверняка, но промолчал.

Диего без труда прочитал его мысли.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ПРАКТИЧЕСКИ БЕССМЕРТЕН

Глава 1

Зал был тих и темен. Руденко прошел к висящей на невидимых силовых опорах подкове пульта, задумчиво склонился над ней, потом протянул руку и нащупал шлем связи. Шлем был холодным, шершавым и упругим, как шкура акулы. Звякнув, упала на пол вилка включения. Руденко потянул за шнур, усмехнулся своей заторможенности и надел шлем.

Палец коснулся сенсора, и шлемофоны заполнили характерные шумы эфира: тихий плач ребенка… невнятные голоса, шорохи, скрипы, вздохи… будто огромный невидимый таинственный человек задышал над ухом… и снова шум прибоя, шорохи, и писки, и бульканье… И вот сквозь этот тихий мерный шум пробилось тонкое звенящее стаккато маяка Энифа, длинная очередь точек и тире - все спокойно! И снова вечные вздохи эфира, порожденные излучением близкой звезды и далекого Млечного Пути…

Руденко снял шлем, несколько раз обошел комнату, касаясь приборных панелей руками, посмотрел на часы - было без восьми минут девять утра по времени Базы, наконец выбрал кресло и сел лицом к пульту, ожидая, когда соберутся остальные участники совещания.

Вторым после него вошел Нагорин, озабоченный вид которого всегда будил у Руденко тревогу и неуверенность в правильности своих решений.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация