Книга Батый заплатит кровью!, страница 51. Автор книги Виктор Поротников

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Батый заплатит кровью!»

Cтраница 51

«Пропавших дозорных нехристи станут искать, когда рассветёт, — размышлял Яков, поглядывая на вражеские огни вдалеке, пока они не скрылись за изгибом речного берега. — Выехав на лёд Тверцы, мунгалы догадаются по следам, что ночью из Торжка ускользнуло много русичей. И тогда погони не миновать!»

Глава десятая
ГУЮК-ХАН

К полуночи татарам наконец-то удалось с двух сторон прорваться в Торжок. Обозлённые упорным сопротивлением русичей и понесёнными потерями, татары учинили кровавое побоище на улицах Торжка. Было убито больше двух тысяч горожан и укрывшихся здесь смердов, в основном стариков, женщин и детей. Около тысячи русичей татары угнали в полон.

На рассвете предводители татарского войска обнаружили, что никакой крупной добычи в виде мехов, золота и серебра в Торжке не оказалось. Много разного добра сгорело при пожарах, немало ценных вещей новоторы успели спрятать или уничтожили сами. Во время уличных стычек в Нижнем городе кое-кто из русичей предпочёл запереться в доме и сгореть в огне, не желая сдаваться татарам. Многие матери сначала убили своих детей, а затем покончили с собой, дабы избежать унизительного рабства.

Победу татар нельзя было назвать полной, так как много русичей укрылось на горе в неприступном детинце. Утром же выяснилось, что огромный отряд горожан под покровом ночи вышел из Торжка и по льду Тверды ушёл на север. Татарские следопыты выяснили по следам, что бежавших из города русичей было не меньше трёх тысяч, многие из беженцев ушли пешком, но немало уехало на лошадях.


Батый, собравший в своей юрте всех военачальников, призвал к ответу своего брата, Шейбана, становище которого было разбито на левом берегу Тверды, напротив восточной стены Торжка. Воины Шейбана не принимали участия в штурме города, им было поручено следить за тем, чтобы к осаждённым новоторам не подошла подмога с севера, а также вовремя пресечь всякую попытку осаждённых выйти на вылазку через ворота в восточной стене.

— Ты не справился с моим поручением, брат, — сердито выговаривал Батый Шейбану, который сидел на кошме с виноватым видом. Его пухлое одутловатое лицо с маленьким ртом, узкими чёрными глазами и толстыми щеками покраснело и слегка подрагивало, словно студень. Двадцатилетний Шейбан всегда сильно робел перед Батыем. — Ты прозевал большую толпу Урусов, которые ночью ушли из Ак-Кермена, бесшумно перебив твоих дозорных. Ты не поднял тревогу посреди ночи, хотя тебе сообщили об исчезновении пятерых твоих нукеров.

— О великий, я подумал, что мои дозорные не удержались и приняли участие в разграблении Ак-Кермена, увидев, что этот городок наконец-то взят, — оправдывался Шейбан, пыхтя и вздыхая. — Дозволь мне отправиться в погоню за урусами, которые удрали ночью из Ак-Кермена. Урусы не могли уйти далеко, мои всадники догонят их по следам.

— Тебе придётся постараться, братец, чтобы загладить свою вину, — жёстко промолвил Батый. — Ты должен захватить всех урусов, ночью проскользнувших мимо твоего носа, и привести их в мой стан. Мужчин можешь перебить, но женщин и детей оставишь в живых. Если ты с этим не справишься, то всех твоих воинов и тебя вместе с ними я причислю к отрядам-куроласы.

Отряды-куроласы имелись во всех монгольских туменах, они состояли из трусов, посмевших бежать от врага, из преступников, запятнавших себя воровством среди своих же соратников, из воинов тех кочевых племён, оказавших некогда наиболее упорное сопротивление монголам.

Отряды-куроласы всегда направлялись в самое пекло сражения, а при штурме крепостей — на самые неприступные участки стен. В случае победы воины из этих отрядов не получали никаких наград, их просто досыта кормили и давали им хорошенько отдохнуть. При поражении воинов-кершу, то есть «проклятых», подвергали порке и различным унижениям, а десятникам и сотникам из их числа отрубали голову.

Услышав такое из уст Батыя, трусоватый, изнеженный Шейбан затрясся как осиновый лист. Низко и часто кланяясь, Шейбан попятился к выходу из юрты, заверяя Батыя, что его кони уже осёдланы, а колчаны набиты стрелами, что он сам поведёт своих нукеров в эту погоню. «Мои воины будут мчаться как ветер!» — с этими словами Шейбан скрылся за дверным пологом.

— Скачи, скачи, сонливый лежебока! Растряси свой жирок! — проворчал Батый, с хрустом разминая свои тонкие белые пальцы с ногтями, окрашенными перламутровым китайским лаком. — Это послужит тебе неплохим уроком, братец. Пусть твоя толстая задница пооботрётся о жёсткое седло!

— О прославленный, позволь мне тоже выступить в погоню вместе с Шейбаном, — подал голос Тангут. — У меня резвые лошади и воинов больше, чем у Шейбана. Если Шейбан вдруг замешкается в пути или устанет от погони, то моя плеть подстегнёт его.

Батый взглянул на Тангута и сделал кивок головой, не произнеся ни слова. Он понимал, что Тангут хочет вернуть красавицу-княгиню, которую у него отняли при вызволении из русского плена сестры темника Сукегая. Среди русских пленниц, взятых татарами в Ак-Кермене, той княгини не оказалось. Не было её и среди убитых женщин.

— Благодарю, о светлейший! — Тангут поклонился Батыю, прижав ладонь к груди. — Мои всадники выступят немедленно!

Тангут торопливо удалился из шатра.

Обведя долгим взглядом оставшихся военачальников, Батый завёл речь о том, что все дома в Ак-Кермене нужно сжечь дотла и сегодня же взять приступом крепость на горе, где засели самые упорные из урусов.

Но тут слово взял Гуюк-хан.

— Я не понимаю, зачем нам и дальше губить наших воинов, осаждая горстку урусов на горе, — раздражённо сказал он. — Ак-Кермен взят, половина его жителей истреблена или пленена. Тех урусов, что ушли на север по льду реки, не сегодня-завтра настигнут Шейбан и Тангут. Можно передохнуть и отпраздновать победу. И самое главное, нам нужно сберечь силы для удара по Нову-Ургу, самому богатому граду урусов. Именно там нас ждёт самая большая добыча!

Батый с удивлением и недовольством взглянул на лица темников и нойонов, по их глазам и переглядываниям было видно, что они согласны с Гуюк-ханом.

Нахмурив брови, Батый произнёс:

— Пройдя по землям урусов от Оки до Тверцы, я не оставил позади себя ни одного непокорённого города. Яса Чингисхана запрещает монголам оставлять у себя в тылу даже одну маленькую крепость, не открывшую ворота, даже горстку врагов, не сложивших оружие.

Гуюк-хан продолжал настаивать на своём, видя, что темники и нойоны хоть и помалкивают, но в душе целиком на его стороне. Желая подогреть их алчность и пробудить в них неповиновение Батыю, Гуюк-хан стал рассказывать о несметных сокровищах Новгорода, который богатеет на торговле с Западом и Востоком. По его словам, добыча, взятая татарами во Владимире и Суздале, ни в коей мере не может сравниться с богатствами Новгорода!

— Взять Нову-Ургу будет непросто, ибо население его весьма велико, — молвил Гуюк-хан. — К тому же этот город будет защищать коназ Уруслай, брат коназа Гюрги и самый воинственный из здешних властителей. Ни к чему растрачивать силы на осаду небольших городков, где всё равно нечем поживиться. Гораздо разумнее идти прямиком на Нову-Ургу, пока коназ Уруслай не подошёл с ратью с юга.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация