Книга Сердце ворона , страница 28. Автор книги Анастасия Логинова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Сердце ворона »

Cтраница 28

Лара повернулась, чтобы нехотя ей возразить, но вместо этого ахнула:

– Что вы делаете?!

А Дана, пользуясь тем, что все заняты собакой, подняла со скамейки забытую шляпку Щукиной и легким движением запустила ее в небо над обрывом. С замиранием сердца Лара следила, как та вращается в воздухе, теряя свои страусовые перья.

– Madame Щукина будет недовольна… – покачала головою Лара. – Так нельзя.

– Можно, если никто не видит.

Глаза Даны были теперь столь черны и безжалостны, что Ларе сделалось не по себе. Стараясь ни на кого больше не смотреть, она поднялась и поспешила уйти в дом. Неизбежная ругань мамы-Юли теперь уж, кажется, совсем ее не пугала.

А зря.

* * *

Всю свою жизнь Юлия Николаевна Ласточкина просыпалась раньше всех в пансионате, порой опережая и петухов. Лишь последние год-полтора начала изменять своему принципу, позволяя будить себя кому-то из горничных.

– Мне, Ларочка, ничего в жизни легко не давалось – всю жизнь я с кем-то да воевала за место потеплей, – рассказывала маменька когда-то давно. – Сперва лучшей горничной стать – а штат-то в те года Алексей Иваныч держал аж из семи девиц. Ну, куда столько, скажи на милость, ежели и двое управиться могут? Вот… а как стала лучшей, тут уж сам бог велел за место старшей бороться. Ей на два рубля больше платили, а работа та же! Со старшей я, конечно, долго воевала… – хмыкнула она, вспоминая, – бой-баба была, никому спуску не давала. Пакостничала ей, конечно, чего уж греха таить. А как иначе? Ну, да совесть моя чиста: она в итоге замуж за купца какого-то выскочила да и уехала с ним в Царицын. А уж экономку-то сместить труда особливого не составило: я и так, почитай, всю ее работу делала – и сообразительней была, и попроворней. Да и помоложе. Потом уж Алексей Иваныч, царствие ему небесное, всему меня научил, как дела большие вести: с какими людьми знакомство держать, кому на лапу давать, чтоб проверками не мордовали, да и прочую бухгалтерию соблюдать. А вставала я всегда первой в пансионате – чтоб наперед всех все знать. И никому ж я никогда не доверяла… Никому! Даже Алексею Ивановичу не до конца верила. Мужчинам, Ларочка, вовсе верить нельзя. Хоть Алексей Иванович и не чета многим был. – Она вздохнула горько и сказала, под конец: – Тебе только и могу верить, девочка моя. И научу тебя тоже всему – ты, главное, меня слушайся, не перечь.

Это были нечастые минуты нежности, когда маменька жестом поманила Лару к себе, поцеловала в лоб, а потом прижала к своей груди:

– Одна ты у меня, девочка, и никого нам больше не надо.

Но сегодня нежностей ждать не стоило…

Мама-Юля завтракала. Не ответив на Ларино приветствие, кивком головы велела сесть к столу. Сама налила ей чаю крепкого, добавила с полкружки жирных сливок и бросила туда же два куска рафинаду. Придвинула блюдо с булками.

– Маслом мажь, – велела настрого, – да пожирнее. Тощая, как черт знает что, одни кости!

Лара не любила масло. И чай сладкий не любила – но не спорить же из-за такой ерунды? Она послушно принялась мазать булку.

– Мне Галка поутру рассказала, что вчерась Константин Алексеич к нам заявился.

Лара, разволновавшись, подавилась куском бутерброда и долго не могла прокашляться. Матушка взирала на нее спокойно и внимательно.

– И в книгу учетную вписывать-то его не стала… – продолжила она, когда Лара уняла кашель. – Думала, голуба моя, я без книг не узнаю, что ль, правды? Коль взялась уж мать обманывать, так хоть делала б это проворнее. Горе мое… ни украсть, ни покараулить.

– Что вы, матушка, вовсе не собиралась я вас обманывать! Забыла вписать – вот и все…

– Забыла… – передразнила мама-Юля. – О чем тебе помнить-то еще, живешь – ни горя, ни хлопот не знаешь. Комнаты для гостей Галка готовила, об обеде с ужином тоже она распоряжалась – а ты, видать, весь день наряды свои перебирала, чтобы и вечером с господами побездельничать?! Тебе сколько раз говорено было, что б к господам близко не подходила! «Здрасти», «до свидания», да «чего изволите» – вот и весь твой разговор с господами-то должен быть!

– Я поняла, матушка, не гневайтесь.

Она отложила надкусанный бутерброд, который теперь уж точно горло не полезет, и решилась сказать:

– Матушка, Конни приехал, чтобы с вами помириться. – И решилась даже на ложь: – Он переживал очень все эти годы, скучал по нам… простите его, матушка.

Та поморщилась раздраженно:

– Что ты с ним нянчишься! Или он немой, твой Конни? Или ноги отнимутся да спина перегнется, ежели он сам на поклон к мачехе пойдет?

Лара смолчала, ниже склоняя голову.

Но мама-Юля, которая нервничать начинала быстро и успокаивалась потом долго, только разошлась:

– И следовало б ему знать, что предупреждать надобно заранее о визите. А то свалился, как снег на голову! Ты передай Константину-то своему Алексеевичу, что, когда надумает в следующий раз нас осчастливить, то пускай другую гостиницу ищет. Или на Болоте, вон, дом нанимает. У нас места нету!

– Полно ведь места, матушка… одна комната так до сих пор пустует. – Горячая обида за Кона добавляла Ларе смелости. – А он здесь хозяин! Не гоже ему в родном доме приюта не дать.

– Хозяин?! – мама-Юля демонстративно и очень обидно расхохоталась. – Да какой он, к чертям собачьим, хозяин? И жизни-то своей никудышной устроить не может, не то, чтоб о пансионате позаботиться! Алексей Иваныч не для того хозяйство подымал, я не для того здесь горбатилась, чтобы он все коту под хвост спустил!

– Матушка, зачем вы так говорите?

– Ты на мать голоса не повышай! А Кона твоего я довольно знаю, чтоб судить: когда отец его кровный помер, так он и на похороны не явился! К стряпчему прямиком – да права свои качать. Тебя-то здесь не было тогда, вот и помолчи! Защищаешь его, а он спит и видит, чтобы пансионат заграбастать, продать все подчистую да нас тобою по миру пустить!

– Вам не хуже меня известно, матушка, – разошлась Лара, – что Кон в любой момент может «Ласточку», как вы выразились, заграбастать: по закону ему для этого не обязательно тридцати лет дожидаться – можно и жениться просто-напросто!

Лара не ожидала, но отчего-то сей аргумент подействовал на маму-Юлю. Та резко замолчала – только глаза ее, льдисто-голубые и холодные, гневно сверкали. А Лара победно закончила:

– Однако ж три года прошло после смерти Алексея Ивановича. Да Кон уж тыщу раз женился бы, ежели б хотел! Матушка, ведь Кон как раз и не женится лишь потому, чтобы нас с вами по миру, как вы сказали, не пустить…

И Лара, набрав в легкие побольше воздуху, решилась:

– Матушка, мне достоверно известно, что Конни влюблен в одну девицу. Барышню хорошего рода. И девица та его любит – да только обещалась выйти за другого, за богатого. – Лара молитвенно сложила руки на груди, – Матушка, Христом Богом вас молю – проявите милосердие, отдайте Кону во владение хоть не весь пансионат, хоть часть… или содержание назначьте достаточное. Она тогда наверняка передумает за другого замуж идти!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация