Книга Медикус и пропавшие танцовщицы, страница 11. Автор книги Рут Дауни

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Медикус и пропавшие танцовщицы»

Cтраница 11

— Боюсь, у меня для вас плохие новости.

Мерула ответила ему долгим взглядом, затем опустила голову и прикрыла глаза рукой с накрашенными ногтями.

— Речь идёт о...

— О Софии? — сказала она.

— Да.

— Этого я и боялась. — Женщина вздохнула. — Хоть сто, хоть тысячу раз говори этим девушкам — всё равно не слушают. — Она подняла на него глаза. — Что с ней?

— Её тело было найдено в реке позавчера, оттуда его привезли к нам в госпиталь. И вот вчера поздно вечером его опознали.

— Она пробыла у нас всего десять дней, — сказала Мерула, видимо объясняя, почему никто из работников госпиталя, многие из которых были близко знакомы с девушками из местной таверны, не узнал Софию. — Так она утонула?

— Там оказался... э-э... — Рус запнулся. — Короче, всё горло у неё в синяках, — выпалил он. — И шея сломана.

— Понимаю, — протянула Мерула и покачала головой. — Бедная глупышка София!..

Бедная глупышка София, оказавшаяся в морге голой, в грязи и практически лысой, так и осталась бы никем не оплаканной, если бы не один любопытный, которому в морге делать было нечего. Он опознал её по родинке на бедре.

— Семья у неё была?

Мерула отрицательно покачала головой.

— Наверное, вы и представления не имеете, кто это мог быть?

— Кто мог воспользоваться беспомощностью и беззащитностью девушки, приехавшей немного подработать? Вне армейской базы?

Ответа у него не было.

Мерула покосилась в окно. Один из вышибал стоял на противоположной стороне улицы, привалившись спиной к стене пекарни, и что-то жевал.

— Мальчики, конечно, будут винить себя за то, что недоглядели. Но не могут же они охранять девушек и днём и ночью. — Красные губы искривились в горькой улыбке. — Когда София исчезла, другие девушки подумали, что она сбежала с каким-нибудь посетителем. Такое иногда случается.

— Почему вы не сообщили о её пропаже?

— Дел по горло, вот почему. Собирались сообщить её имя охотнику за беглыми рабами, но, даже если б её и нашли, ни к чему хорошему это не привело бы. Просто она не годилась для этой работы.

— А когда вы видели её в последний раз?

— Пять дней назад. В самом начале вечера. Должно быть, улизнула, воспользовавшись тем, что никто не смотрит.

— И вскоре после этого умерла, — мрачно заметил Рус.

— Постараюсь отдать все распоряжения о похоронах и не затягивать с этим, — торопливо вставила Мерула.

Рус поднялся, испытывая огромное облегчение. Кивком поблагодарил женщину, когда та рассыпалась в благодарностях. Её выдержка облегчила ему задачу.

В ту же секунду девушки дружно выскочили из кухни. Похоже, они подслушивали за дверью. Рус прошёл мимо Стикха, как вдруг его окликнули:

— Господин?

Он обернулся и увидел Хлою, девушку с цепочкой.

Она робко переминалась с ноги на ногу, но всё же спросила:

— Так вы не знаете, кто это сделал, господин?

Рус покачал головой.

— Нет, — ответил он, — не знаю. Но если вдруг ты вспомнишь что-то подозрительное, обязательно приходи в форт. Спросишь там дежурного офицера и всё ему расскажешь.

ГЛАВА 7

Она метнулась к двери. Но толстяк уже был там. Тогда она спряталась за горой бочонков. Он кинулся к ней. Она хотела незаметно выползти. Бочки покатились по полу. Она хотела вскочить на ноги, но поскользнулась. Нога попала во что-то мокрое и липкое. Запах пива смешивался с вонью изо рта толстяка. Он нависал над ней, замахиваясь палкой, с искажённым в злобном крике ртом. Она подняла руку, пытаясь защититься от удара. Палка грозно просвистела в воздухе. Она услышала треск. Боль была просто невыносимой...

Снова она в этой белой комнате. Снова по всей руке, отдаваясь в каждом суставе и косточке, пульсирует боль. Но руки своей она не видит. Рука спрятана в толстой белой повязке и лежит на груди.

Получается... она всё ещё жива. Не ушла из этого мира.

Дверь открывается. Она быстро зажмуривается. На лоб ложится чья-то рука. На латыни — до чего же безобразный язык! — мужчина заявляет, что жара у неё нет.

— Зато ей снятся кошмары, — говорит всё тот же мужчина.

Очевидно, кому-то другому. Она притворяется спящей, пытается не моргать и не морщиться, когда он начинает снимать бинты и перевязывать ей руку заново. А затем два мужских голоса рассуждают о послеоперационной лихорадке, распухании и прочих вещах, в которых она ровным счётом ничего не смыслит.

«Кошмары...»

Должно быть, она кричала во сне. Одна надежда, что не по-латыни. Она пытается вспомнить, какие видела сны, но мысль блуждает где-то далеко-далеко, старается уйти от боли и противных горьких лекарств, которые заставляет её пить этот человек. Он уже сказал, что избавил её от толстяка, но что он об этом знает?.. Стоит только заснуть от этих его лекарств, как толстяк тут же появляется снова.

Нет, и другие сны ей тоже снятся. Мужчина, одетый во всё зелёное, придерживает её и что-то нашёптывает на ухо, а в это время волки рвут зубами её руку. Эхом доносятся голоса, хлопают двери. Поют птицы. Солнце, но не круглое, а с четырьмя углами...

Нет. Довольно. Она должна постараться мыслить ясно и чётко.

«У солнца нет никаких углов. Просто не бывает. В белой комнате есть квадратное окно, в стене. Я лежу в белой постели. Высокий стол на тонких ножках, он стоит рядом с постелью. На столе — чёрная чаша и кувшин. У двери — табурет».

Мужчина, который принёс лекарства, придвигает этот табурет к постели, наклоняется и спрашивает: «Quid nomen tibi est?» Говорит таким тоном, точно с маленькой девочкой.

Она не отвечает, и он повторяет вопрос. Она видит его тёмные глаза, небритый подбородок, смотрит на него так, словно не понимает, о чём это он спрашивает. А уж когда он заговаривает по-гречески, притворяться совсем просто: этого языка она и правда не знает. Вот он делает третью попытку — и снова неудача. Он поднимается и уходит, а её вдруг охватывает страх. Неужели она забыла, неужели перепутала слова?

Или тут кроется какой-то особый подвох?.. Ведь с самого начала он спрашивал её по-латыни: «Как твоё имя?»

Своё настоящее имя она ни разу не слышала с тех пор, как попала в плен. На протяжении двух зим к ней обращались просто «девушка» — и это ещё в лучшем случае.

Северяне нарочно избегали называть её настоящим именем, а позже, возможно, и вовсе позабыли его. И когда другие рабы спрашивали, как её зовут, она всякий раз изобретала что-то новое. Вообще старалась говорить с ними как можно меньше. Но эти римляне — они просто обожают задавать вопросы.

Сколько тебе лет? Откуда ты? Ты понимаешь, что я говорю? А вот так тебе не больно? Может, хочешь воды? Ты что, действительно упала с лестницы? Знаешь девушку с рыжими волосами? Правда, теперь они, похоже, потеряли всякий интерес к девушке с рыжими волосами. Зато продолжали задавать все остальные вопросы.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация