Книга Кислый виноград. Исследование провалов рациональности, страница 57. Автор книги Юн Эльстер

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Кислый виноград. Исследование провалов рациональности»

Cтраница 57

Я показал, что разные социальные классы делают разные ошибки в отношении социальной каузальности, поскольку находятся в разных положениях в экономической структуре. Имплицитно я допустил, что склонность к неоправданным обобщениям сама по себе является инвариантом во всех классах, однако в этой предпосылке, конечно, тоже можно усомниться. Данный фактор, если он действует, будет связан предположительно с классовым происхождением, а не с текущим классовым положением. У меня нет никаких идей относительно наличия подобных классовых различий в способностях к когнитивной обработке, но они представляют логическую возможность, которую теория идеологии не должна игнорировать. Как и во всех случаях, когда внутренний психический аппарат взаимодействует с внешней ситуацией для того, чтобы произвести некоторый результат (например, выбор, предпочтение или убеждение), вопрос о социальной каузации встает и для субъективных, и для объективных элементов ситуации.

IV.3. Убеждения, вызванные интересами

Убеждения часто искажаются аффектами, прежде всего через принятие желаемого за действительное и рационализацию, но в том числе и под действием более извращенных механизмов, таких как тенденция к чрезмерному пессимизму («аналог» контрадаптивных предпочтений). Я здесь ограничусь принятием желаемого за действительное и связанными феноменами. Под принятием желаемого за действительное я имею в виду тенденцию формировать убеждения с учетом того, что я предпочитаю состояние мира, в котором они истинны, состоянию, в котором они не истинны. Позвольте мне провести четкое различие между этим явлением и верой по желанию, скорее намеренным выбором, чем каузальным процессом. Решение верить формируется сознательным желанием, принятие желаемого за действительное – бессознательным влечением. Более того, если никто не станет отрицать существование убеждений, вытекающих из принятия желаемого за действительное, можно утверждать (II.2), что решение верить никогда не будет успешно реализовано. Как сказал однажды Сартр, в самообман впадают так же, как впадают в сон.

Точно так же принятие желаемого за действительное следует отличать от самообмана, если допустить, что последний вообще возможен. Многие авторы употребляют эти термины как синонимы [363], но я покажу, что понятие самообмана, как оно обычно понимается, включает в себя парадоксы, которых нет в принятии желаемого за действительное. Невозможным самообман делает вовсе не одновременное наличие двух несовместимых друг с другом или противоречивых убеждений [364]Скорее, парадокс здесь в следующем: предающийся самообману намеренно скрывает от себя одно из убеждений и демонстрирует другое в качестве официального взгляда. Идея успешного самообмана, таким образом, поднимает два связанных друг с другом вопроса. Как человеку удается намеренно забыть то, во что он «действительно» (как-то, где-то) верит? И как после этого невозможного подвига он совершает следующий и умудряется по желанию поверить в то, во что, как он верит, нет адекватных оснований верить? В разделе II.2 я говорил о том, что решение забыть имеет ту парадоксальную особенность, что чем сильнее вы пытаетесь его осуществить, тем меньше у вас шансов на успех, как в попытках создать тьму при помощи света. И по тем же самым причинам попытка поверить во что-то по желанию, как кажется, лежит за пределами человеческих возможностей.

Однако, как и в близком случае слабости воли, представляется, что теоретические аргументы в пользу противоречивости понятия самообмана улетучиваются перед всем массивом клинического, литературного и повседневного опыта, свидетельствующего о реальности феномена. И потому есть потребность в теоретическом анализе самообмана: wie ist es überhaupt möglich [как такое возможно]? Среди тех, кто стремился дать ответ на вопрос, – Фрейд, Шафер, Сартр и Фингаретте. Впрочем, ни одна из попыток, на мой взгляд, не является убедительной, поскольку все они во все более тонкой форме воспроизводят исходный парадокс [365]. Я бы предложил диверсифицированную стратегию, объяснив разные случаи, которые кажутся примерами самообмана, разными способам [366]. Большинство из них будет упомянуто только вкратце, но понятие принятия желаемого за действительное (по моему мнению, наиболее убедительная альтернатива понятию самообмана) будет обсуждаться несколько подробнее.

Во-первых, некоторые случаи могут быть безуспешными попытками самообмана и потому не более парадоксальными, нежели прочие попытки осуществить противоречивые цели (I.2). Во-вторых, некоторые случаи удается понять, если провести различие между убеждениями более высокого и более низкого уровня. Я способен сознательно решить не приобретать убеждения более низкого уровня, которые придадут содержание и объем убеждениям более высокого уровня, тем самым сделав их менее выносимыми («не хочу знать подробности»). В-третьих, некоторые примеры можно рассматривать как неудачные попытки модификации характера. В любом описании характера наличествует некоторая неопределенность, которой удобно воспользоваться с целью его изменения, хотя никогда нельзя знать заранее, каково поле для маневра. Ежегодно выходит огромное количество книг по популярной психологии, убеждающих людей, что они могут развить уверенность в себе и вытащить себя за волосы, если как следует захотят. Хотя в целом это смешно, в них имеется доля истины, потому что некоторый прогресс может быть достигнут путем изменения гештальта, вызванного изменением самоописания. А поскольку нельзя знать заранее, какой прогресс осуществим, то, если пытаться достичь слишком многого, можно дать повод для обвинений в самообмане. В-четвертых, я могу совершить нечто в данный момент, что позднее заставит меня поверить, если я сумею обеспечить забывание самого процесса. Самообман такого типа был бы примером совместной процедуры, при которой один результат процесса – появление определенного убеждения, а другой – стирание процесса из памяти, без которого это убеждение не закрепится. Да, в этом случае можно столкнуться с проблемой гамака (II.3) и связанными с ней трудностями, но они не всегда будут непреодолимыми. И, в-пятых, есть принятие желаемого за действительное.

Различие между самообманом и принятием желаемого за действительное должно быть также приемлемо для тех, кто считает, что разум способен – в смысле, который не сводится к вышеуказанным стратегиям, – намеренно себя обманывать. Мой довод в пользу этого различия состоит в том, что, принимая желаемое за действительное, можно прийти к убеждениям, которые не только истинны (на самом деле истина здесь не имеет значения), но и вполне обоснованны с точки зрения имеющихся фактов. Принятие желаемого за действительное по определению не основывается каузально на фактах, однако факты могут его поддерживать. Самообман же неизбежно предполагает дуальность между убеждениями, которые исповедуются официально, и теми, что человек считает основанными на фактах.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация