Книга Как мыслят леса. К антропологии по ту сторону человека, страница 57. Автор книги Эдуардо Кон

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Как мыслят леса. К антропологии по ту сторону человека»

Cтраница 57

МЕЖВИДОВОЙ ПИДЖИН

В толковании сновидений собак разрыв между различными видами существ, который зачастую строго соблюдается, сокращается, по крайней мере на мгновение, когда люди и собаки становятся вместе частью одного эмоционального поля, которое выходит за их видовые границы, когда они фактически образуют эмерджентную и эфемерную самость, распределенную в двух телах [140]. Эпистемологический кризис, с которым столкнулась Америга, раскрывает не только тонкую природу, но и основы этого проекта. Сновидения собак принадлежат не только собакам. Они также являются составляющей целей, страхов и устремлений руна – хозяев собак и время от времени их «вселенскими» спутниками, когда руна пытаются через души своих собак взаимодействовать с существами, которые обитают в мире леса и за его пределами.

Виды переплетений, о которых шла речь в этой главе, выходят за рамки культуры, однако отрицать их принадлежность к ней нельзя. Эти переплетения являются, прежде всего, биологическими, но касаются не только тел. Собаки действительно становятся людьми (биологически и исторически специфичными путями), а руна на самом деле становятся пумами, этого требует необходимость выживания в столкновениях с кошачьими семиотическими самостями. Процессы «совместного становления» (becoming with) с другими изменяют то, что значит быть живым и быть человеком, точно так же, как и то, что значит быть собакой или даже хищником.

Мы должны внимательно относиться к чреватым опасностью, условным и очень робким попыткам коммуникации (короче, к политике), связанным с взаимодействием между разными видами самостей, занимающих очень разные и часто неравные позиции. Такие коммуникативные попытки тесно связаны с вопросами власти. Поскольку «ты» может быть сказано при обращении к собакам, то собак иногда нужно связывать: «Каждое “оно” ограничено другими». Преодоление этого напряжения между «оно» и «ты», присущее живущим с другими, является постоянной проблемой, поскольку люди в Авиле изо всех сил стараются занять позицию «в отношении» ко многим видам других существ, обитающих в их мироздании.

Междвидовой руна-собачий пиджин не просто иконическим образом включает собачий лай и не просто изобретает новую человеческую грамматику, подходящую для рискованной задачи: сделать так, чтобы твоя речь была слышна за границами вида, но при этом не вызывала ответа. Он также соответствует чему-то более абстрактному, описывающему возможности референции у любого вида самости независимо от ее статуса – человеческого, органического или даже земного [141]. Это подразумевает ограничение определенных видов семиотических форм. Когда Иларио попытался сказать «не надо», не используя речь, он мог сделать это только одним способом. Он и его собака вошли в форму, которая не только воплощается в человеке, но также поддерживает человеческое и животное, выходя при этом за их пределы. В следующей главе я проанализирую эти формы и рассмотрю, как они проникают в жизнь и без особых усилий распространяются в кардинально различных сферах, приобретая своеобразную социальную эффективность.

Глава пятая
Непринужденная эффективность формы

[Именно] люди, живущие вне стен монастыря, способны почувствовать его атмосферу. Те же, кто занимается практикой [внутри], в действительности ничего подобного не чувствуют.

Сюнрю Судзуки. Сознание дзэн. Сознание начинающего
Как мыслят леса. К антропологии по ту сторону человека

Однажды ночью, во время пребывания в доме Вентуры, мне приснилось, будто я стою около загона на скотоводческой ферме, похожей на ту, что принадлежит дородному колонисту и расположена за Авилой по пути в Лорето. Внутри бегал по кругу ошейниковый пекари. Внезапно он остановился прямо передо мной. Мы оба просто стояли там, глядя друг на друга. Наша близость потрясла меня странным и новым чувством, неожиданным ощущением резонанса с этим далеким для меня существом. На меня снизошло прозрение. Я кое-что понял. Думаю, я почувствовал какую-то любовь к той свинье. Однако в то же время я хотел ее убить. После некоторых неловкостей со сломанным ружьем, которое я позаимствовал у одного из жителей деревни, мне, наконец, удалось выстрелить в нее в упор. Я обхватил ее обмякшее тело своими руками и вернулся в дом Вентуры, гордый тем, что теперь у меня будет много мяса, чтобы поделиться с его семьей.

Увиденное мной той ночью во сне переплелось с тем, что произошло днем ранее, когда мы с Вентурой возвращались с прогулки по лесу. Вентура что-то почувствовал и жестом дал понять, чтобы я тихо ждал, пока он, держа оружие наготове, сбегает вперед на разведку. Пока я ждал, ко мне подошел ошейниковый пекари. Мы оба застыли, уставившись друг на друга, прежде чем он убежал.

Этот случай и его онирическое отражение запечатлели нечто о моменте личной тесной связи с лесным существом и некоторые противоречия, присущие охоте на таких существ. Люди в Авиле, как и многие другие, живущие в тесном контакте с нечеловеческими существами, признают, что многие животные потенциально являются личностями, с которыми иногда они имеют «личные» взаимодействия (см. Smuts, 2001). Моя неожиданная встреча в лесу с пекари в тот день, пусть и мимолетная, была намеком на возможность такого типа межвидовой близости. Она послужила напоминанием, что животные, подобно нам, являются самостями; они представляют мир особым образом и действуют, основываясь на этих репрезентациях (см. Главу 2). Тем не менее охота требует как осознания этого, так и отношения к этим единичным самостям как к общим объектам. В конце концов, цель охоты – превратить их в куски мяса для потребления и обмена (см. Главу 3).

Однако Вентура не придал особого значения ощущаемому мной напряжению из-за осознания животных как самостей и последующей десубъективизации, которой требовало их убийство. Будучи опытным охотником, Вентура мастерски справлялся с этим. Зато его заинтересовало, что этот сон должен был сообщить о моем отношении к хозяину животного – духу, владеющему свиньей. Хозяев лесных существ часто представляют в образе европейских священников или могущественных белых землевладельцев, как тот колонист, с его вызывающей развязностью, грузовиком и свинарником, живущий по пути в Лорето.

Эти духи-хозяева – часть повседневной жизни в Авиле. Сам Вентура попал в их царство, когда, будучи ребенком, заблудился в лесу. В сопровождении своей собаки он был на охоте со своим отцом. Час за часом Вентура все больше отставал от отца, и в конце концов мальчик с собакой сбились с пути. Со временем он встретил девочку, которую принял за свою сестру, и проследовал за ней по дороге, которая, казалось, вела их домой, но вместо этого вывела через водопад к жилищу духов-хозяев. Через несколько дней шаманы из Авилы, проникнувшие в духовное царство при помощи галлюциногена айяуаска, смогли договориться об освобождении Вентуры. Однако к тому времени он и его собака стали неприрученными, дикими (кита на языке кечуа). Они утратили способность воспринимать жителей Авилы как людей. Собаке не удавалось лаять, когда ее звали, а Вентура не узнал собственную мать, Розу, и даже испугался ее.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация