Книга Путь к трону. Историческое исследование, страница 27. Автор книги Александр Широкорад

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Путь к трону. Историческое исследование»

Cтраница 27

Как видим, пока царь Иван Васильевич милостив, но, увы, недолго.

Глава 13
ЛИВОНСКАЯ ВОЙНА

В 1558 году Иван IV начал Ливонскую войну. Подавляющее большинство дореволюционных и советских историков положительно отнеслись к этому «прогрессивному начинанию». Так, историки Заичкин и Почкарев писали: «Для России Ливонская война была поставлена в повестку дня самой историей — выхода к Балтийскому морю требовали ее экономические и военные интересы, а также необходимость культурного обмена с более развитыми странами Запада. Иван Васильевич, следуя по стопам своего знаменитого деда — Ивана III, решил прорвать блокаду, которой фактически отгородили от Запада Россию враждебные ей Польша, Литва и Ливонский орден» [19].

Я же придерживаюсь диаметрально противоположной точки зрения. Ливонская война была абсолютно безрассудной акцией, принесшей много бедствий Руси.

Начнем с аспекта, на который до сих пор не обратил внимания ни один наш историк. Староста Черкасского и Каневского повитов потомок великого литовского князя Гедемина Дмитрий Вишневецкий к 1556 году стал практически независимым правителем большого района Малороссии от Киева до Дикого поля. Летом 1556 года Вишневецкий построил мощную крепость на острове Хортица, там, где впоследствии была знаменитая Запорожская Сичь. Крепость на острове находилась вне территории Польско-Литовского государства и была хорошей базой для борьбы с татарами. Отряды Вишневецкого доходили до Перекопа и Очакова.

В сентябре 1556 года Дмитрий Вишневецкий отправляет в Москву атамана Михаила Есковича с грамотой, где он бьет челом и просит, чтобы «его Государь пожаловал и велел себе служить».

Предложение Вишневецкого открывало широкие перспективы перед Иваном IV. Ведь в подданство Вишневецкий просился не один, он владел всеми землями от Киева до Дикой степи. В поход на татар Вишневецкий мог поднять тысячи казаков, в его распоряжении находилось несколько десятков пушек. Разумеется, польский король не остался бы равнодушен к потере южного Приднепровья. Но нет худа без добра. Походы польских войск традиционно сопровождались насилиями и грабежами, что неизбежно вызвало бы восстание и на остальной территории Малой России. Я умышленно не упоминаю слово «Украина». На дворе был 1556-й, а не 1654 год (время Переяславской рады). Слова «Украина» тогда еще никто не знал. Сам Дмитрий Вишневецкий и все его казаки считали себя русскими. Польские власти каждого православного считали русским. Ведь Малороссия была колонизирована Польшей и окатоличена лишь в период с конца XVI до середины XVII века. Там не было ни униатов, ни католической шляхты. Это был конгломерат полунезависимых княжеств, управляемых православными магнатами — потомками Гедеминовичей и Рюриковичей.

В 1556 году Малороссия могла сама, как спелое яблоко, упасть в руки царя Ивана. Если бы Иван IV принял предложение Вишневецкого, то Россия бы имела больше малороссийских земель, чем она получила по Андрусовскому миру в 1667 году при царе Алексее Михайловиче. Иван Грозный не только упустил возможность начать воссоединение Русского государства, но и получить в Запорожье надежный форпост в борьбе против крымских татар. Ведь после падения Казани Крымское ханство и стоящая за его спиной Оттоманская империя стали основной и, кстати, единственной, реальной угрозой русскому государству.

Ливонский же орден к середине XVI века попросту деградировал и не представлял для России никакой угрозы, Именно военная слабость ордена спровоцировала Ивана на нападение. Русскому царю нужна была прежде всего воинская слава, а уж потом — богатства ордена и прибалтийских торговых городов. Что же касается выхода в Балтийское море, — так он и так был у России. Ведь не только устье, но и все течение Невы, крепость Орешек и Иван-город принадлежали России. Кто мешал Ивану III, его сыну или «свирепому внуку» построить порт и крепость в устье Невы? Петру Великому пришлось отвоевывать устье Невы в течение 20 лет, а у Ивана Грозного оно было в кармане. Борьба за выход России к морям в XVIII веке — это основа политики Петра I и Екатерины II. Но говорить об этом в отношении XVI века по меньшей мере абсурдно. Оба Ивана и Василий не только не помышляли о строительстве порта в устье Невы, но и систематически громили Новгород и Псков, суда которых по рекам Волхову, Неве и Нарве столетиями выходили в Балтийское море.

Наконец, нападая на Ливонский орден, Иван Грозный не учел того, что земли ордена (Эстляндия и часть Курляндии) имели большое стратегическое значение, и соседи — Польско-Литовское государство и Швеция — пойдут на все, чтобы не допустить захвата их Россией.

К великому сожалению, ни наши цари, ни генсеки не сделали выводов ни из Ливонской войны, ни из Крымской войны, ни из войны с Турцией 1877–1878 годов, ни из Японской войны 1904–1905 годов. Общим у этих внешне различных войн было то, что Россия защищала свои интересы в одиночку, и сразу против нее ополчилось несколько европейских стран, которые или поднимали оружие против России (Ливонская и Крымская войны), или грозили русским применением силы (1878 год — Англия, Австро-Венгрия; 1905 год — Англия). Такие войны в принципе не могли принести пользы России, даже в случае ее победы, как это было в 1878 году.

Россия успешно решала свои проблемы, лишь участвуя в коалиционных войнах (характерные примеры: войны 1700–1721 годов и 1941–1945 годов), хотя, заметим, ценой огромных потерь. Самым оптимальным временем решения территориальных проблем России является период европейских войн и революций. Так, в 1789–1795 годах, пока Европа с ужасом взирала на революционный Париж, Екатерина Великая уладила свои дела с Турцией и Польшей. В 1806–1809 годах, пока Наполеон разбирался с Австрией и Испанией, Александр I без особых усилий приобрел Молдавию и Финляндию. В 1939–1940 годах Сталин почти без потерь вернул в состав России утерянные в 1918 году Прибалтику, Западную Белоруссию, Западную Украину и Молдавию. Увы, на беду России, история ничему не учит наших правителей.

Поводов для начала войны хватает у любого государства, когда появляется желание начать войну. Естественно, что нашлись обиды и у Ивана IV. Он еще в 1547 году отправил в Германию саксонца Шлитте с поручением набрать там как можно больше ученых и ремесленников. Шлитте получил на это позволение императора Карла V, набрал 123 человека и привез их уже в Любек. Но тут ливонские правители наговорили Карлу V об опасностях, какие могут от этого произойти для Ливонии и других соседних стран, и добились от императора полномочий не пропускать в Москву ни одного ученого или художника. В результате Шлитте был задержан в Любеке, заточен в тюрьму, а набранные им люди разошлись. Один из них, мейстер Ганс, попытался было пробраться в Москву, но был схвачен и посажен в тюрьму. Ему удалось освободиться, но он был снова схвачен почти у самой русской границы и казнен.

В середине XVI века в Ливонии победила Реформация. Протестанты начали громить католические храмы, досталось и православным церквам в Дерпте, Ревеле, Риге и ряде других городов. Вот вам и второй повод к войне.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация