Книга Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора, страница 127. Автор книги Юрий Скуратов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора»

Cтраница 127

Самое интересное, о своем собственном увольнении Ковалев узнал не от президента и даже не от клерков из его администрации, а от коллег из израильской разведки, позвонивших ему с целью уяснить обстановку. Этот факт говорит как о высочайшем уровне западной агентурной работы, так и о степени нашего разложения, позволившего израильтянам мгновенно узнать о важнейших кадровых переменах. Ну и, естественно, о хамстве «семьи», столь ярко проявившемся во многих судьбах близких президенту людей: никто не встретился, не поговорил, даже не позвонил… Выбросили, как колоду карт перетасовали.

Так это делалось в ельцинской России, возможно, делается и сейчас…

После возбуждения против меня уголовного дела и неправомочного решения Конституционного Суда РФ я впервые почувствовал себя в новом качестве. Раньше я находился во главе крупной правоохранительной структуры и на мир смотрел с высоты своего положения. Теперь я оказался в шкуре рядового гражданина и попал под каток своей родной системы. И понял, насколько рядовой гражданин может быть беззащитным.

Пожалуй, именно с этого момента я начал смотреть на Генеральную прокуратуру несколько иными, чем раньше, глазами.

На примере своего собственного уголовного дела я понял, насколько несовершенен наш Уголовно-процессуальный кодекс: длительное время мне не предъявлялось обвинение, я находился в «подвешенном» состоянии…

Моя ситуация в своем роде уникальна. Кроме того, что я реально руководил 3,5 года системой прокуратуры государства, я еще на своей шкуре ощутил все «прелести» нашей судебно-правовой системы: ее ангажированность, неправовые способы ведения уголовных дел, незаконность судебных решений. Честно говоря, будучи Генпрокурором, я эти вещи не всегда замечал. Горькая судьба в этом смысле сослужила мне добрую службу.

Недаром вице-спикер Совета Федерации Владимир Платонов в одном из своих выступлений сказал: «Скуратов — прокурор, побывавший в жерновах власти и на себе познавший в полном объеме судебную практику и прокурорскую систему. Цены нет такому прокурору! Правильно говорят: за одного битого двух небитых дают… Именно такой прокурор нужен сейчас нашему обществу».

* * *

Еще одно направление, по которому действовали мои адвокаты, — обжалование законности продления сроков расследования моего уголовного дела.

В нашей стране существует установленная законом норма — всякое уголовное дело должно быть расследовано в 2-месячный срок. Продление этого срока — это исключение из правил.

Срок моего дела продлевался дважды, и мы с адвокатами молчали. Но когда закончился и третий срок, подали жалобу: дело-то несложное! Да и неопределенность надоела: с одной стороны я — свидетель, с другой — дело возбуждено против меня. Нарочно не придумаешь!

По делу против меня в угоду «семье» работала бригада из пяти прокурорских работников и 15–20 оперативных сотрудников. Трудились в поте лица, искали компромат — и все без толку. Проводимое ими расследование затягивалось специально. С одной стороны, Демин с компанией просто обязаны были что-то найти — ведь за это придется в конце концов отвечать. С другой — возбуждение дела формально позволило Президенту РФ издать указ о моем отстранении и являлось фактически единственным основанием для того, чтобы, пока шло следствие, не пускать меня на работу. Если дело прекращалось, указ президента сразу же терял свою силу, и я спокойно возвращался в Генпрокуратуру и продолжал свою работу.

Мои недоброжелатели отлично понимали, что если я вернусь в свой рабочий кабинет, то все дела, которые были возбуждены — и «Мабетекса», и «Андавы» с «Аэрофлотом», и дело с операциями физических лиц на рынке ГКО, и многие другие будут расследованы в жестком законном режиме. И тогда те, кто стоит за этими делами, рискуют понести реальную ответственность.

Поэтому для затягивания следствия использовался любой компромат, появлявшийся то и дело в СМИ, а само следствие превращалось в инструмент проверки этого компромата.

* * *

В какой-то из газет, к примеру, была напечатана заметка, что, дескать, один из самых дорогих и известных в России живописцев Александр Шилов написал для меня два портрета. Оплатил его работу не я, а кто-то другой. А это тысячи долларов! И что вы думаете: сразу же начались проверки, допросы… Вызвали в прокуратуру самого Шилова. Он ответил:

— А при чем здесь деньги? Семью Скуратовых я знаю давно, его жена — красивая женщина, да и Юрий Ильич мужчина тоже интересный. Оба портрета — это мои им подарки. Или я уже не могу дарить свои картины?

Не получилось с картинами — сразу же на страницах газет появилось сообщение о принадлежащем мне домике в Орловской области, на деле оказавшемся домом отдыха прокурорских работников. Затем народ стал обсуждать, сколько и какие пиджаки да брюки пошил мне Паколли — в прессу была брошена история с костюмами…

Как раз в эти дни пришло приятное известие: 23 августа судья Хамовнического межмуниципального суда Галина Пашнина сочла мою жалобу обоснованной и постановила решение Главной военной прокуратуры продлить следствие по моему делу признать незаконным. Было установлено, к примеру, что органы предварительного следствия за четыре месяца так и не сумели определить даже мой правовой статус (!), то есть так и не решили, кем я являюсь: то ли подозреваемым, то ли обвиняемым, то ли свидетелем…

Сразу же последовал протест военных прокуроров в Мосгорсуд. 15 октября Мосгорсуд ухитрился удовлетворить всех: к моей радости, он признал незаконным продление сроков дела, но, к удовлетворению Кремля, отказался его прекратить, объяснив свое решение тем, что сделать это может только Генпрокуратура.

Тем не менее решение Мосгорсуда о незаконности продления сроков дела стало большой нашей победой. Отклонение протеста означало, что решение Хамовнического межмуниципального суда вступало в силу. Отсюда, согласно закону, терял свою силу Указ Президента РФ, и я получал формальное право вновь выйти на работу.

В своей обычной манере отреагировал на это решение Президент — ведь решение судов для него пустой звук. «Я со Скуратовым все равно работать не буду, — заявил он и добавил: — Несмотря на все судебные решения».

Попробовал бы президент Буш так отозваться об американском Генеральном прокуроре и правосудии — его дни в Белом доме были бы сочтены.

Откровенно говоря, ельцинское высказывание ничего нового в облике и характере нашего президента мне не открыло: как не уважал он Закон, так и продолжает его презирать. Но по этому же самому Закону я имел теперь полное право приступить к своим обязанностям Генерального прокурора, вернуться в стены своего кабинета, продолжить расследование дел, возбужденных ценою собственной карьеры. И это, честно говоря, меня волновало в тот момент больше всего.


17 октября, через два дня после отклонения Мосгорсудом протеста Главной военной прокуратуры, я попытался выйти на работу. Вместе с вице-спикером Совета Федерации председателем Мосгордумы Владимиром Платоновым, имея на руках решение суда, я отправился в Генпрокуратуру, но… на территорию меня не пропустили.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация