Книга Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора, страница 7. Автор книги Юрий Скуратов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора»

Cтраница 7

С другой стороны, была бы в России, что называется, «нормальная правовая ситуация», работал бы президент Ельцин действительно так, как и полагается президенту, — активно и решительно, а не проводил по полгода на больничной койке, уважал бы Закон с большой буквы, а не «крутил» им как хотел, я попросил бы его помочь мне создать полноценную российско-швейцарскую группу следователей, которая раскрутила бы это дело в полном объеме.

К сожалению, рассчитывать на такую поддержку я не мог.

Прошла неделя тяжелых раздумий, и я принял твердое и окончательное решение: надо начинать расследование. И если оно подтвердит самые худшие мои опасения, возбуждать против коррумпированных кремлевских чиновников уголовное дело.

Генеральный прокурор уже по своему положению не может один заниматься следствием. Каким бы оно ни было интересным и важным, у Генпрокурора всегда есть масса других дел, его задача — руководить, направлять, контролировать. Нужен был человек, которому я мог доверять абсолютно. Из множества своих сотрудников мне нужно было выбрать человека честного и высокопрофессионального, который скрытно и без особого шума смог бы взяться за это дело и провести предварительное расследование.

Вначале я решил отдать швейцарские документы Михаилу Катышеву, одному из наших наиболее принципиальных работников, моему заместителю по следствию. Я знал его давно, доверял как себе, да и дела такого рода были полностью в его компетенции. Единственное, что меня останавливало, — это то, что сам Катышев тогда был под плотным «колпаком» у власти. По нашей терминологии, его усиленно «прессовали», пытаясь любыми способами подставить, дискредитировать. Тогдашний премьер Черномырдин лично просил убрать его с работы, настолько он «достал» правительство, олигархов и Администрацию президента. Премьер был сильно встревожен его расследованием по Национальному резервному банку, где фигурантами проходили Александр Лебедев, один из руководителей Национального резервного банка, и Андрей Костин, председатель правления Внешторгбанка России. Еще больший гнев премьер-министра вызвало следствие, начатое Катышевым по первому заместителю министра финансов Андрею Вавилову, который, по нашим данным, был автором и исполнителем многих сомнительных финансовых схем. Черномырдин не без основания предполагал, что во всех этих расследованиях Катышев играет первую скрипку, и был резко против него настроен. Давление на Михаила Борисовича продолжилось и после того, как Черномырдина сменил на его посту Кириенко.

Взвесив все «за» и «против», я пришел к выводу, что если передам полученные из Швейцарии материалы Катышеву, и его люди начнут заниматься столь деликатной темой, я подставлю его под еще больший удар и его «съедят» окончательно.

Поэтому я вызвал к себе Александра Яковлевича Мыцикова, моего советника, с которым меня связывали добрые отношения еще со студенческих времен. Прокурорский генерал, он много занимался следствием, был когда-то заместителем прокурора Омской области, затем начальником управления в Генпрокуратуре. Пригласив к себе в кабинет, я передал Александру Яковлевичу из рук в руки присланные из Швейцарии документы, предупредил о строгой конфиденциальности дела и попросил провести проверку. Фактически Мыциков стал первым человеком, с которым я поделился полученной мною «горячей» информацией. Я попросил его сразу же засекретить все имеющиеся материалы и запретил показывать их даже техническому персоналу. Правда, о содержании швейцарских документов кроме нас двоих знал еще один человек — переводчица. Но Мыциков достаточно жестко с ней побеседовал, и она обещала никому ничего не рассказывать.

Мы обсудили с Мыциковым ситуацию и возможный ход дела. Я предложил ему:

— Давай начнем с того, что напишем запросы.

Вдвоем мы набросали тексты запросов в МВД, ФСБ, ФСО и еще в целый ряд основных российских структур. Все эти запросы готовились без конкретных фамилий — вместо них на бумаге оставлялось пустое место. Когда же свежеотпечатанный запрос поступал от машинистки, Мыциков сам вписывал в текст нужные фамилии.

Ни из МВД, ни из ФСБ мы ничего конкретного не получили…


Тогда я решил воспользоваться, так сказать, личными, неформальными отношениями. Среди нового руководства ФСБ близких связей у меня ни с кем не было, а вот в МВД я был в хороших отношениях с начальником российского бюро Интерпола Владимиром Овчинским. Напрямую сказать ему о сути дела я, конечно, не мог, поэтому схитрил.

— Владимир Семенович, — сказал я ему, — мне от швейцарцев информация пришла о фирме «Мабетекс». Вроде бы они ее в Интерпол тоже запустить хотят. Не посмотрите, что у вас есть на эту тему?

Владимир Овчинский подошел к моей просьбе также неформально. Презрев обычную в таких случаях бюрократию, он вскоре сообщил мне об одном удивительном случае. В 1997 году некий швейцарский господин по имени Беджет Пакколи, а также его брат Ахрим прилетели на принадлежащем им частном самолете в Россию. Приземлились они на правительственном аэродроме «Внуково-2.» Не проходя никакой таможни, они поехали в город, но были остановлены работниками милиции. У них обнаружили огромную сумму незадекларированных денег — многие тысячи долларов США. Естественно, их сразу же задержали, составили протокол, стали разбираться. Вдруг в районном отделении милиции, куда их доставили, раздался телефонный звонок. Говоривший представился первым заместителем Бородина Савченко. В не терпящей возражений форме он приказал немедленно отпустить обоих Пакколи, причем вместе с деньгами.

— Эти люди работают с Управлением делами президента, — разъяснил он «нерадивым» милиционерам.

Начальник милиции естественно и благоразумно решил для себя, что лучше ему, от греха подальше, с кремлевскими «генералами» не связываться, и сразу же отпустил задержанных на все четыре стороны. По российскому законодательству факт контрабанды валюты должен был быть обязательно запротоколирован, а все материалы дела переданы для проведения расследования с участием таможенников. Ничего этого сделано не было. Материалы быстро и тихо прикрыли, но по чьему-то недосмотру документы о незаконном ввозе денег не уничтожили.

Так эти важнейшие документы оказались в руках Овчинского (а потом и в моих). Было проведено формальное служебное расследование. Стрелочника нашли сразу — какого-то милиционера, которому в свое время приказали закрыть дело. Его «строго» наказали.

Кстати, информацией о задержании Пакколи с большой суммой денег заинтересовались не только мы: на Б. Пакколи пришел официальный запрос также из германского бюро Интерпола, и российское бюро Интерпола так же, как и мне, переслало туда всю имевшуюся у него информацию. Тот факт, что немцы проводили собственное расследование деятельности Пакколи, был нам на руку. Мы очень боялись утечки информации, что, дескать, Генеральная прокуратура «копает» под Кремль. Поэтому, узнав, что материал о валютной контрабанде братьев Пакколи уже «гуляет» по Интерполу, мы без шума взяли его оттуда и приобщили к нашему расследованию.

Проделали мы все это максимально аккуратно и скрытно. И все же, думаю, это был тот самый момент, когда в Кремль ушла первая тревожная информация: кто-то интересуется Пакколи и его компанией.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация