Книга Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора, страница 85. Автор книги Юрий Скуратов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора»

Cтраница 85
Глава 8
Кремлевский психоз
Напряженный «Тайм-аут»

11 марта 1999 года состоялось заседание Совета Федерации, где обсуждался вопрос о моей отставке с поста Генерального прокурора России. Как читатель уже знает, результаты голосования нарушили все кремлевские планы: 143 человека проголосовали против моей отставки и только шесть — за. Той же ночью по второму каналу телевидения была показана пленка, на которой человек, похожий на Генпрокурора, занимался амурными делами с проститутками… Уже на следующий день я был вызван для тяжелого разговора с дряхлеющим президентом Ельциным. О том, как это происходило, читатель, впрочем, уже знает из первой главы этой книги.

Кремлевские стратеги слишком поздно поняли, что допустили ошибку, дав мне своеобразный «тайм-аут» с 18 марта по 5 апреля. За это время я решил сконцентрироваться на шумных уголовных делах и продвинуть их дальше. Все сдерживающие меня раньше тормоза были спущены, все условности отброшены. Меня уже ничто не могло остановить. Известный телеобозреватель Евгений Киселев сказал в те дни, что прокуратура ныне напоминает корабельную пушку, отвязавшуюся во время шторма: ей все нипочем.

18 марта я оставил у президента в ЦКБ второе заявление об отставке (об этом я уже поведал читателю), приехал к себе на работу, созвал совещание и спросил у своих заместителей, что будем делать. Решение было практически единодушным: необходимо продолжить работу и действовать четко, жестко, показывая, что прокуратура не сломлена, она работает и сдавать свои позиции в борьбе с коррупционерами не собирается.

Было решено активизировать расследования, в первую очередь по «Мабетексу» — болевой точке кремлевской семьи. В конце концов, ведь должен же кто-то в этой стране сказать ворам, что они — воры… Независимо от того, кто они — близкие родственники президента или обычные жулики. Ну а если удастся вернуть в Россию несколько сотен миллионов украденных долларов, думаю, за это мне простые люди только спасибо скажут.

Первым делом мы провели выемки документов по «Мабетексу» из Кремля, в 14-м корпусе, где находились службы Управления делами, на Старой площади и в других местах. Затем я дал команду начинать допросы тех, кто подозревался в преступной связи с этой фирмой. Был запланирован ряд акций по расследованию деятельности швейцарской фирмы «Noga».

В ближайшее время мы собирались провести выемки документов и обыски в «Атолле» — личной охранной фирме Березовского. «Контора» эта оказалась доверху напичканной современным прослушивающим оборудованием, с помощью которого, как принято говорить в среде оперативников, «пасла сильных мира сего». В том числе здесь занимались и прослушиванием разговоров президентской семьи.

Это была личная силовая структура Березовского, и как тот ни пытался от нее откреститься, делая вид, что никакого отношения к «Атоллу» не имеет, ему это не удалось.

Надо сказать, оперативники из регионального управления по борьбе с организованной преступностью случайно наткнулись на нее, а когда копнули поглубже, то пришли в состояние некоего столбняка: слишком многих высокопоставленных особ обрабатывали люди, снявшие под свои производственные нужды подвал жилого дома на востоке столицы.

Занялись мы также и «Сибнефтью», возглавляемой коллегой Березовского, молодым олигархом Романом Абрамовичем, — новой фирмой с криминальным душком, также работающей на свой «большой карман»; мы провели там обыск. В прокуратуре все было готово для проведения обысков в Национальном резервном банке. Провели мы и аресты, в том числе такой крупной птицы, как бывшего министра юстиции Валентина Ковалева, оказавшегося банальным казнокрадом. Активно велись расследования по «Андаве» и «Аэрофлоту». В начале апреля мы планировали наконец-то арестовать Березовского. По моему приказу готовились допросы дочерей президента, крупных чиновников, имена которых у всех на слуху. Из Швейцарии Карла дель Понте должна была привезти важные документы по «Мабетексу». Предъявление обвинения было вопросом самого ближайшего времени…

Я даже подумал тогда про себя: «Черт побери, если бы прокуратура работала в таком режиме целый год!».

Те дни были одними из самых трудных в моей жизни: я появлялся на работе примерно в восемь тридцать утра, покидал здание в одиннадцать часов ночи, все время находясь на людях и в огромном нервном напряжении.

Я понимал, что времени мне отведено совсем мало, и спешил…


Говоря откровенно, была у меня в те дни и другая возможность. Закрой я глаза на коррупцию и кремлевское воровство, и в силу сразу же вступал компромисс, который мне настойчиво предлагали: все гонения на меня прекращались. Меня, к примеру, ввели бы в состав Конституционного суда — должность для юриста чрезвычайно почетная.

Единственное, что от меня требовалось, — это чтобы я на Совете Федерации твердо сказал, что намерен уйти в отставку.

Я отказался, хотя понимал, что и сам был бы целее, и мигом бы все забылось. Но такого «покоя» я себе позволить не мог, да и не хотел.


Делали мне и другие компромиссные предложения. Когда я еще лежал в больнице и вел себя «тихо», ко мне несколько раз приезжал Путин. Как-то, разоткровенничавшись, «выдал секрет», что «семья» довольна моим поведением. И сразу, почти без паузы, что есть мнение назначить меня послом России в Финляндию — так, сказать, отправить в почетную ссылку.

— Не поеду, — уже в который раз сказал я твердо.

Путин, хотя и знал уже о моих предыдущих отказах, тем не менее спросил:

— Почему?

Говорить резкости не хотелось, поэтому пришлось ответить уклончиво:

— Дочь учится в институте, оставлять ее одну нельзя, теща в возрасте, инвалид, — тоже бросать одну нехорошо. Не поеду!

Путин понял, что решение я принял для себя окончательное, и больше к этой теме уже не возвращался.

В принципе такие контакты с Путиным для меня были важны еще и потому, что он как бы представлял собой «семью», Татьяну. Я понимал, что поскольку президент находится в неадекватном состоянии, Татьяна для него — все: и глаза, и уши, и мозг, и записочки в кармане для ориентации. Поэтому настраиваться надо было именно на нее и, пожалуй, только на нее… Сама она на контакт не шла — для этого был выделен Путин.

Путин произносил всякие вежливые, сочувственные слова, старался вроде бы поддержать, а в это время, как потом выяснилось, его люди буквально «рыли носом землю», пытаясь найти на меня компромат.

Как-то он приехал ко мне на дачу в Архангельское, мы с ним долго гуляли по аллеям.

— Юрий Ильич, поражен, что вам в этой клоаке удалось проработать три с половиной года, — сказал он. — Я, например, не рассчитываю на такой срок, меня съедят раньше… — В следующую минуту он неожиданно круто повернул разговор: — Обнаружены злоупотребления, связанные с ремонтом вашей квартиры на улице Гарибальди, — произнес он. — Это связано с фирмами, работающими вместе с пресловутым «Мабетексом».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация