Книга Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора, страница 91. Автор книги Юрий Скуратов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора»

Cтраница 91

По любому из этих формальных нарушений можно и нужно было возбуждать служебное расследование. Но кабинет мой опечатан, на работу меня не пускали — сила была не на моей стороне…

Итогом слушаний моего дела в Государственной думе стало ее обращение к членам Совета Федерации. Оно стоит того, чтобы привести его текст полностью:

«Мы полагаем, что истинной причиной отстранения Генерального прокурора Российской Федерации от должности является то, что Ю.И. Скуратов начал активное расследование уголовных дел о коррупции, в том числе в отношении самых высоких должностных лиц.

Накануне Ю.И. Скуратовым был передан Президенту Российской Федерации список российских граждан, имеющих огромные вклады в зарубежных банках. Среди них фигурируют лица, занимавшие и занимающие ответственные посты в структурах государственного аппарата.

Учитывая антиконституционный характер Указа Президента Российской Федерации № 415, дестабилизирующего политическую ситуацию, наносящую существенный вред состоянию борьбы с коррупцией, мы обращаемся к членам Совета Федерации с просьбой незамедлительно собраться на пленарное заседание и дать оценку данному Указу, а также принять меры по ограждению Генерального прокурора Российской Федерации и подчиненных ему прокуроров от грубых нападок и разнузданной кампании клеветы и шельмования.

Государственная дума считает необходимым продолжение Генеральным прокурором Российской Федерации Ю.И. Скуратовым исполнения своих конституционных полномочий».

Несмотря на все происки Кремля и колоссальное давление на депутатов, Государственная дума поддержала меня. Я получил возможность немного перевести дыхание.

* * *

Но отдыхать мне не пришлось, поскольку ситуация с каждым днем все больше накалялась.

В том, что причастных к коррупции кремлевских и других высокопоставленных чиновников, проходящих, в частности, по делу «Мабетекса», начнут выгораживать сразу же, как только я буду отстранен от дел, сомнений не было. Но то, что делать это будут некогда близкие мне по работе люди, я не ожидал.

Одной из последних бумаг, что я подписал, покидая свой кабинет, был документ, о котором впоследствии много говорили в прессе. В нем я предложил комплекс мер по возврату российских денег, незаконно вывезенных за рубеж. Выступая по НТВ, я сказал об этом документе, адресованном Совету Федерации. Такое же письмо я направил и Президенту России.

Однако документ в Совет Федерации не поступил. Его задержал мой заместитель Юрий Чайка. И только когда начался шум, Чайка перепугался, извлек документ из-под сукна, приложил к нему свое сопроводительное письмо — это произошло уже 6 апреля, через две с половиной недели, — и отправил в Совет Федерации.

Заседание Совета Федерации, на котором уже в третий раз намечалось рассмотрение моего вопроса, все откладывалось: чувствуя уязвимость своих позиций, Администрация президента все это время «обрабатывала» сенаторов. В конце концов заседание с начала месяца перенесли на 21–22 апреля. Входе подготовки к нему мне пришлось встретиться с председателем Комитета по конституционному законодательству Сергеем Собяниным. Без обиняков он сказал мне:

— Юрий Ильич, есть два варианта действий. Первый — вступить в длительную фазу выяснения отношений с Администрацией президента. Конечный результат этого неясен. Второй — вы уходите по собственному желанию.

Я ответил:

— Не исключаю ни первого, ни второго варианта. За место свое я не держусь.

Я действительно не исключал своего ухода, но чем дальше, тем яснее становилось, что как только это произойдет, на мое место тут же сядет человек из породы «Чего изволите-с?» и будет заглядывать в рот президентской семье. А я хотел, чтобы в мое кресло сел порядочный человек, способный продолжить борьбу с ворьем и коррупционерами.

В те же дни у меня состоялась встреча с мэром Москвы Юрием Лужковым. Ему я тоже сказал, что очень важно, чтобы мое место занял достойный человек. На это Лужков ответил, что руководство Администрации президента вышло на него с просьбой: «Уговорите Скуратова уйти. Мы готовы поддержать кандидатуру, которую он назовет. Только пусть уходит!»

— Это меня устраивает, — сказал я.

— Кого вы видите на своем месте? — спросил Лужков.

— Пономарева.

Этого человека Лужков знал хорошо: Геннадий Пономарев был в свое время прокурором Москвы и зарекомендовал себя прекрасным специалистом.

— Хорошая кандидатура, — одобрил Лужков.

— Но есть одно «но», Юрий Михайлович: нас обманут.

— Это как же? — изумился мэр.

— Очень просто. Я попрошусь в отставку, и меня отпустят, а кремлевская администрация Пономарева на утверждение не представит. Представит другого, своего человека.

Так до конца Лужков мне и не поверил. На этом мы тогда и расстались.

Через несколько дней я заявил, в том числе С. Степашину, В. Путину, а также Председателю Совета Федерации Е. Строеву и С. Собянину, что, если на мое место придет Геннадий Пономарев, я с легким сердцем уйду в отставку. Никто против этой кандидатуры ничего не имел. На том и порешили.

Тем временем я начал готовить свое выступление на Совете Федерации. Причем готовил я два варианта, а точнее, две концовки выступления. Одна — мягкая, где я объявлял о своем уходе в отставку и просил Совет Федерации поддержать мое решение; вторая — жесткая, лишенная всяких компромиссов: я отказываюсь от отставки. Вторая концовка была заготовлена на тот случай, если Ельцин не представит на утверждение Г. Пономарева.

Утром 21 апреля, за несколько часов до начала заседания Совета Федерации, стало ясно, что мои опасения оказались небеспочвенными: несмотря на договоренность, президент кандидатуру Пономарева выставлять не собирался…

А случилось вот что. На кандидатуру Г. Пономарева был согласен даже Чубайс, но категорически воспротивился Березовский. «Это что же такое получается? Из огня да в полымя? Одного неуступчивого принципиала мы меняем на другого такого же?» — говорил он. Ситуация сложилась двусмысленная: еще вчера я заявлял, что готов уйти, а сегодня, если не появится письмо президента о выдвижении на мое место Пономарева, я вынужден буду развернуться на 180 градусов…


Не останавливаясь, я прошел сквозь толпу журналистов и поднялся в зал заседаний. У меня там было свое, давным-давно облюбованное место: несколько лет назад, когда меня еще только утверждали в должности Генпрокурора, я сел в то кресло и с тех пор, когда бывал на заседаниях Совета Федерации, всегда занимал только его.

У прессы был особый интерес к моему вопросу: о «Мабетексе» тогда писали практически все. За мной ходили толпами — на глаза журналистам просто нельзя было попадаться.

Чаще всего задавали один вопрос:

— Юрий Ильич, а не боитесь, что вас убьют?

Да, поначалу боялся, а потом перестал. Перегорело, что называется. Как на войне…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация